Книга Одна ночь, страница 18 – Марисса Вольф

Его рука медленно поползла по моей руке, остановилась у локтя, весьма целомудренно его погладив, и прошествовала дальше, в конце концов переплетя наши пальцы.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться. Мозг плавился, заставляя забывать о том, что у меня через неделю будет свадьба, о том, что я принадлежу другому, о том… что на пальце, который поглаживал Илья, красуется помолвочное кольцо.

В душе закоротило от сумасшедше страстного накала.

Но я все же нашла в себе силы, прошептать едва слышное четкое «нет».

_____________________

Молодого магната зовут Джейкоб 😉 он тоже из «Границ»

В ту же секунду теплое присутствие моего знакомого незнакомца пропало. Растворилось. Исчезло.

Прохладный ветерок овевал мои плечи. И снова чрезвычайно сильно колотилось сердце, будто заключенное в клетку моей груди.

Оглядываться было бессмысленно, но я оглянулась.

Темнота надежно окутала меня своим мягким покровом.

Я не слышала шагов, говорящих о том, что мужчина оставил меня здесь одну, но в то же время я не чувствовала никакого постороннего присутствия.

Кажется, сейчас я запаниковала.

Дело не в том, что я боялась темноты — нет, ее-то я как раз и не боялась, дело было в том, что я на микросекунду поверила, что всё в моей жизни могло быть иначе.

Могло быть… Но, похоже, никогда так не будет.

— Не переживай, Полина, — вдруг прозвучал немного поодаль голос с легкими нотками печали. — Я тебя прекрасно понял, — щелкнула зажигалка, и маленькая точка обозначила мне далекое присутствие мужчины. — Я не буду к тебе приставать.

Нет! — захотелось мне кричать на весь мир. — Нет! Пожалуйста, продолжай! Ведь я хотела иначе! — билась я во внутренней истерике.

Но внешне я молчала.

Легкий рассвет, поднимающийся над еще сонной водой белой вуалью, мягко окрашивал окружающий мир привычными красками.

Илья сидел в отдалении и курил одну за одной.

Я стояла на том же месте, вцепившись в холодный металл жестких перил. Не оборачивалась больше. Не рассматривала мужчину. Глубоко ушла в свои мысли, понимая, что выхода в моей жизни больше нет.

— Пожалуй, я спущусь одна, — пробормотала у открытых дверей лифта, когда наконец-то включили освещение. В яркой зеркальной кабине отражался Илья, уже успевший зайти.

Мужчина кивнул и нажал одну из двух кнопок.

Я отвернулась, чтобы больше не смотреть в сужающуюся щель. А еще мне не хотелось показывать блеснувшие в уголках глаз слезы.

Лифт уехал, а я стояла на самом верху этой высотки и по всем канонам жанра должна была бы наслаждаться открывающимся отсюда видом, но я совсем не наслаждалась. Отчего-то смутные точки колышущихся на воде яхт, подсвеченных персиково-розовым рассветом, больше меня не интересовали. А я ведь так прекрасно любовалась ими ночью.

Чертов Илья! Снова влез в мои мысли, разбередил заживающую душу.

Плакать не буду, до боли сцепила зубы. Слезы мои ничегоне решат и ничего не изменят.

Я ушла по-английски, выскользнув через будку охраны на въезде. Обнимала себя руками — на улице всё еще было зябко.

Как только подъехала машина такси, нырнула внутрь, закрывая глаза. Разрывала тонкую нитку связи, возникшую так внезапно. Рвала ее. Наживо. Было больно.

Но я убеждала себя, что это именно то, что мне было необходимо.

Стоя в полупустынном зале аэропорта, я ощущала только щемящую тоску и тупую мучительную боль. Прислонилась лбом к окну и пыталась перенять хрупкое спокойствие прозрачного стекла.