Книга Запретная страсть мажора, страница 98 – Саша Кей

Она прячет лицо у меня на плече, и ухо обжигает ее шепот:

– Но руками можно…

Твою мать!

Дай мне силы!

Меня сейчас инфаркт шарахнет.

– Ты смерти моей хочешь? – у меня пульс зашкаливает, горячая волна ударяет в пах, хотя там и до этого было неспокойно.

Олька просто сопит, то есть я могу проигнорировать, но Я НЕ МОГУ!

Это выше моих сил, да я и не знаю никого, кто мог бы. Держать в руках мокренькую горячую Ольку, которая… Пиздец!

Если она хотела отомстить, то ей это удается.

Я горю в аду, понимая, что ничего больше мне не светит.

Тянусь руками назад к пояснице, там, где скрещены Истоминские щиколотки, и стаскиваю с нее кроссы. Целую ее в шею, а она хихикает.

Хихикает, блядь!

От меня скоро одна зола останется, а ей смешно!

В очередной раз радуюсь, что моя комната на первом этаже. Я выбирал, чтоб спокойно возвращаться под утро, не поднимая весь дом, но и сейчас это очень кстати.

Дальше десяти шагов я не дойду.

Толкаю соседнюю дверь, Оля крутит головой, разглядывая, куда я ее притащил, и я успеваю поймать ее губы.

Так.

Целоваться она по-прежнему непротив.

Мне кажется, я дурею с каждой секундой. Особенно тяжко становится, когда мы падаем на кровать. В последний момент соображаю выставить руки, чтобы не раздавить козу. На автомате щелкаю ночником, не отрываясь от пьянящих губ.

Все поцелуи мои. Я везде первый. Я молодец. Урвал, добыл, мое.

Я просто полыхаю, об меня сейчас можно зажигать марафонский огонь.

В одну секунду скидываю с себя толстовку и задираю на Ольке чертов свитер.

Сейчас. Сейчас. Я не дам тебе остыть, ты должна быть как я.

Да у меня сегодня праздник. Уже задранный лифчик, который меня бесит, расстегивается спереди. Острые соски манят меня, это же пульт управления Истоминой. Наверняка они мерзнут без меня, и я тут же согреваю их своим дыханием. Поглаживаю мягкий плоский живот и забираюсь под резинку джоггеров, проникаю в трусики, и все. Тушите свет.

Стоит мне коснуться тоненькой полоски волос там, как меня начинает колотить, а забравшись между ног, я теряю связь с реальностью. Там горячо и влажно. Малые половые уже налились торчат между больших. Я скольжу пальцем по плотному набухшему клитору и умираю. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Блядь, как в первый раз.

Бедра раскрываются, облегчая мне доступ, и я кружу вокруг клитора, упиваясь тем, как Олька выгибается. Стервозасведет меня с ума, она так отзывается на ласки, что еще немного я пробью джинсы насквозь.

Истомина ахает, кусает губы, шумно дышит, и я не удерживаюсь.

Одним пальцем ныряю в ее щелку.

Сирены в башке орут на полную мощность. Я задыхаюсь от желания сдернуть нахер ее штанцы и вонзиться по самые яйца. Продолжая нажимать на главную кнопку Олькиного удовольствия, я добавляю второй палец и, не встретив сопротивления, начинаю трахать мою девочку рукой.

Там так узко, что воображение изводит меня. Я уже трусь стояком об Ольгино бедро. Истомина впивается коготками мне в плечо, а кажется, в мое нутро. Держит его в своих руках.

Куда я нах денусь, когда она так стонет.

А когда Оля начинает двигать бедрами навстречу моим пальцам, башню срывает совсем. Я впиваюсь в сладкий мяукающий рот, вжимаюсь в трепещущее тело и ловлю дрожь отголосков ее оргазма.

Истомина расслабляется, а меня штырит.

– Оль, потрогай меня, – я покрываю поцелуями ее ключицы. – Оль возьми его в руку.