Онлайн книга «Запретная страсть мажора»
|
Наклонившись ко мне так, что мы почти касаемся носами, он хрипло шепчет: – Я имел в виду не такой массаж, – и обещает, вызывая у меня мурашки: – Сейчас я тебя научу. Глава 10. Кир Она издевается? Сопит там сверху, попкой елозит, наглаживает… И это нихрена не похоже на массаж. Это больше смахивает на приглашение к пореву! Я, что, железный? Уже минут десять маюсь дискомфортом в штанах. Не может же она не понимать, что вытворяет? – Тяжело? – сиплый голосочек только подливает масла в огонь. Тяжело? Пиздец, как тяжело сдерживаться. Но ладошки останавливаются, а я уже подсел на этот кайф. Меня уже заливает жаром. – Нет, продолжай. И коза тянется к затылку, ее волосы кончиками касаются спины, и я представляю, как охуенно она выглядит в позе наездницы, как мои пальцы впиваются в ягодицы, как розовеют ее щеки и приоткрываются губы… Член наливается и давит на ширинку. Блядь! Она нарывается! Все. С меня хватит. Сама напросилась! Рывком перекатываюсь, подминая под себя мягкое тело, и жду тянущихся ко мне губ, призыва в глазах… И нихрена! Коза хлопает на меня глазюками, делая вид, что не вкуривает, что происходит. Только облизывает губы, и от зрелища мелькнувшего кончика языка, я зверею. Ну, зараза, сейчас получишь обраточку. – Я имел в виду не такой массаж. Сейчас я тебя научу. Сдуваю белые пряди с ее плеча, и Истомина судорожно вздыхает, таращась на меня и хлопая ресницами. Но лицо скорее недоуменное. Ничего, актриса, ты мне свою сущность покажешь. И я просовываю руку ей под шею и аккуратно сдавливаю. Кабздец, шейка такая тонкая, что я одной рукой ее обхватываю. А коза от неожиданного удовольствия прикрывает глаза, а на щеках проступает тот самый румянец, который мне представлялся. Прохожусь напряженными пальцами по шее, и у сивой приоткрываются губки. Как я и воображал. У нее вырывается такой блаженный вздох, что мой член почти рвет джинсы. С этой секунды я способен думать лишь о том, а как она выглядит, когда кончает. Забираюсь ей под спину обеими руками и с нажимом провожу вдоль позвоночника. Заноза только выгибается и дышит так, что я готов зубами разорвать ее долбаную рубашку, чтобы поподробнее изучить этот феномен. Я бы и в доктора поиграл. Сцепив зубы, поглаживаю ребра, спускаясь к талии. Чтобы сомкнуться моим пальца не хватает всего чуть-чуть. Бля, я не знаю, хорошо это или плохо, что ее глаза сейчас закрыты, потому что у меня на роже сто пудовнаписано, что я ощущаю при взгляде на то, как Истомина покорно поддается моим рукам. А я себе ни в чем не отказываю. Ныряю под выправившийся из ее джинсов нижний край рубашки, поглаживаю вздрогнувший живот. Башню рвет от одного вида моей лапищи на белой коже. А когда сжимаю изгиб бедра, тающие розовые следы от моих прикосновений будят хуевы инстинкты. Пометить всю. Понаставить засосов. Мой подарок. Мое. Чтобы в зеркало смотрела и видела, кому принадлежит. Уткнувшись своим лбом в ее, я пробираюсь пальцами под пояс ее джинсов и массирую поясницу. Она ведь не пощадила меня, дразнила, ласкала… У меня есть моральное право потискать ее в ответ. А она живая, теплая, постанывает и попискивает, кусает губу, когда ей особенно приятно. О! Истомина, это еще даже не глубокий массаж. От картинок в воображении, как она будет подо мной метаться, в голове происходит замыкание. Мыслей нет. Кровь шумит в ушах. Член ноет. |