Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 81 – Саша Кей

— Мне плевать, понимаешь ты? Плевать, кто и что чувствует? Мне хватает того, что чувствую я!

Все. Нервы сдают. Я свое слово сказала, можно уходить.

Но Димка рывком притягивает меня к себе, обхватывает руками, впечатывает в свое тело, стискивает так, что не вздохнуть.

— Ты меня любишь? Скажи, любишь? — требует он ответа у моей макушки.

— Люблю, — выдавливаю я. — Но это ничего не меняет.

— Это меняет все, — Горелов сжимает меня еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее некуда. — Только это имеет значение. Ты все еще моя девочка.

— Не для меня, Дим, — горькие слезы впитываются в его одежду. — Для меня не только это.

Его пальцы, перебирающие мои волосы, натыкаются на влажные пряди.

— Ты замерзла, — понимает он, проведя ладонью по моей коже над курткой.

Да, мне холодно в стылом подъезде, но еще крепче морозит изнутри.

Ампутация затягивается, а наркоза нет.

— Поехали, — тянет меня Димка за руку, но я упираюсь, вырывая руку из его хватки.

— Ты поедешь один. Без меня.

Обернувшийся Демон пугает выражением лица. Гримаса боли искажает его.

— Инга… — сглатывая начинает он.

— Не надо, Дим. Я не передумаю. Все кончено. Точка.

Вижу, как он борется с собой, и маленькая девочка внутри меня плачети просит, чтобы он уговорил меня, убедил, что-то наврал…

— Побудь со мной сегодня, — сипит он.

Просит. Через себя переступает. Горелов не умеет просить. Это, наверное, первый раз за все время, что я его знаю.

— Зачем цепляться за прошлое, Дим? Ты хочешь продлить агонию? На обоим плохо…

— Без тебя хуже. Просто останься со мной сегодня.

Сжав побелевшие губы, Димка протягивает мне руку ладонью вверх.

Он предлагает мне решиться и добровольно расковырять рану.

— Это ничего не изменит, — повторяю я, глядя в сумасшедшие черные глаза.

Он не отводит взгляда, в котором бушуют страшные эмоции. Я вижу их все. Будто его душа обнажена.

Последний раз. На прощанье.

Я вкладываю свою ледяную ладонь в его горячую.

Чтобы возродиться, надо умереть.

Сегодня я сожгу свои чувства дотла.

Демон

В густых сумерках мы заезжаем в ворота моего дома, смотрящего на нас слепыми провалами темных окон. Меня никто не ждет.

Инга прячет глаза. Она, наверное, думает, что я жалок.

Плевать, если нужно давить на жалость, буду давить. В конце концов, зря что ли меня Кравцова звала идеальным манипулятором. Нужно использовать все возможности.

По ее лицу вижу, что она вспоминает что-то неприятное.

И догадываюсь, что именно.

Поэтому веду ее сразу на кухню, не зажигая свет ни в гостиной, ни в холле.

Ставлю чайник, моя девочка замерзла. С самой верхней полки достаю пачку черного цейлонского, оставшегося еще от счастливых времен. В этом доме чай пила только Инга.

Почему-то мне страшно включать верхнее освещение, будто оно может что-то разрушить. Словно оно проявит на свет что-то такое, из-за чего Инга сбежит, она и так выбрала не свое привычное место в кресле, а стул, ближайший к выходу. В последнее время я узнал, каково это — бояться. И сейчас я боюсь.

И я вожусь с заварочником при свете тусклой лампочки на вытяжке над плитой. Я и чай-то сам завариваю тоже впервые за много лет. Сколько, блядь, ложек?

По нервам ударяет рингтон телефона Инги, взорвавший тишину.

Хочется закричать, чтоб нам не мешали.

Воловецкая смотрит в мобильник и, нахмурившись, поворачивает его экраном вниз, не собираясь отвечать. Я закипаю вместе с водой в чайнике, и одновременно со щелчком у меня вырывается: