Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 36 – Саша Кей

Смотрю на него и не понимаю, до какой степени нужно быть непрошибаемым.

— Серьезно? Ты облил меня помоями! За что? Как ты мог со мной так поступить? Если я тебе надоела, почему нельзя было просто бросить? Как любой нормальный мудак?

— Надоела? — Горелов выглядит так, будто готов свернуть мне шею. — Я бы мог тебя убить, если б думал, что это поможет тебя забыть! Я в аду жарился, представляя тебя с другим. Как оно? Тебе было хорошо? Это того стоило?

— Ты псих! Ты несешь бред! — меня трясет, шкалит пульс, перед глазами расходятся круги, я почти кричу.

— Не надо, Инга. Я был слепым, но глаза мне открыли.

— Открыли? То есть ты просто кому-то поверил? Не мне? — подрывает меня. — Заебись, Дим!

Отталкиваю его, откуда только силы берутся.

Сделав пару шагов от него, оборачиваюсь:

— Ты был единственным! — вижу, как бледнеет его лицо. — Но теперь я это исправлю.

Демон

Стрелка спидометра показывает сто сорок километров в час.

Пригородная трасса пуста, призраками мелькают силуэты деревьев за бортом. Темно, как у негра в жопе, как в моей черной душе.

Свет дальняка пожирает туман, сыто чавкая лужами на побитом асфальте. Иду по приборам.

Выжимаю педаль, окно открыто.

Я пытаюсь набрать в грудь воздуха. Воздуха, блядь! Я дышать не могу!

Железными тисками сдавило нутро.

Вспышками перед глазами: горький взгляд, серые глаза, расцелованные губы и «ты был единственным».

Твою мать!

Не врет. Кишками чувствую, не врет.

Скриплю зубами, так у меня внутри все сводит. Стоит вспомнить фигуру Инги, исчезающую за пределами света фонаря, растворяющуюся в темноте, стихший стук каблуков, и руки на руле начинают дрожать. Сжимаю баранку крепче, и из лопающихся корочек на костяшках снова сочится кровь.

Она уходит, и для меня света больше нет.

Меня ломает.

Я никогда ничего не просил. Все, чего я хотел, — Ингу себе. Первый раз в жизни, для меня кто-то был важнее, чем я сам.

Никогда не питал иллюзий на свой счет. Дьявол! Я просто не верил, что заслужил такое счастье!

Воловецкая ни хрена не сладкая ванилька и никогда ей не была, но мы с ней на разных полюсах, по сравнению со мной она — ангел.

Каждый раз вторгаясь в нее, я смотрел на свои лапы на ее теле и поражался: как это возможно? Как это возможно, что я ее получил! Я зверел от мысли, что Инга позволила мне осквернить ее своей похотью, своим голодом, позволила мне заявить на нее права…

У меня была Инга, а теперь ее нет! «Но я это исправлю».

Нет. Сука, нет!

Ни за что!

Да, я повел себя в ту ночь, как больной ублюдок. Потому что все время ждал подвоха.

Пиздец, малая была права, когда перестала со мной разговаривать. Обычно она меня жалеет, а в этот раз заявила, что я сам виноват.

Я почти не вижу ничего. Перед глазами только залитое слезами лицо моей девочки той проклятой ночью, когда я оскотинился. Только за одно это не знаю, как вымолить хотя бы шанс…

На хуй! Никаких шансов! Заберу Ингу себе, а там разберемся! Не верю, что она прогонит. Так не целуют тех, с кем все кончено! Я сделаю все, чтобы Инга снова смотрела только на меня!

Боль вытесняется гневом. Слепой яростью.

Я найду суку, которая это сделала!

Кровавыми слезами умоется.

И с этой мутной херью, про которую писала Инга, я тоже разберусь!

Если она до сих пор молчала, то и сейчас хрен расскажет. Но я найду, раскопаю и отсыплю всем причитающегося.