Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 32 – Саша Кей

Моргнул и уже стою рядом.

— Пора домой, — рычу, хватая ее за руку и вытягивая из-за стола.

Мне это удается только потому, что Инга растерялась.

— Какого… — бесится она, размахиваясь свободной рукой, чтобы дать мне пощечину.

Удобно. Перехватываю и забрасываю на плечо. Лупит по мне, лягается. Но хрен я ее сейчас выпущу из рук. Позволить этому уебку проводить ее? Чтоб сгорать от мыслей о том, что он себе позволит?

Как прекрасно, что в нашем обществе, блядь, никто не встревает, когда девчонку уносят из кафе. Я несу ее к тачке. Она извивается и материт меня.

— Кретин! Убери лапы!

Ага, щаз!

— Какого хрена ты меня спер! — буянит Инга, но язык у нее слегка заплетается, что укрепляет меня в уверенности правильности своего решения не оставлять ее с тем чепушилой.

— Чего тебе от меня надо?

Молчу, до сих пор не могу разжать зубы.

Я не знаю, что я буду делать.

Нам нельзя оставаться рядом, мы друг друга убьем.

Но меня тотально клинит. Я держу свою дрянь в руках. И опять кроет не по-детски. Кровь бурлит. Под кожей разбуженный муравейник. В ушах шумит, а голове бьется мысль: «Без нее хуже».

Возле машины приходится опустить ее на ноги, зараза пинает меня по надкостнице и пытается смыться, придавливаю ее телом и заглядываю в пылающие яростью серые глаза.

Все. Тормоза сгорели.

Инга

Арс сразу чувствует, что у меня не все в порядке, но наводящих вопросов не задает, за что я ему очень благодарна. Пускаться в объяснения я не хочу, а стандартное «неприятная встреча» вряд ли может пролить свет на то, почему я лохматая и со следами стертой помады.

У меня до сих пор горит кожа там, где с силой прижимались губы Горелова.

Его фамилия оправдывает себя. Демон не только горяч во всех отношениях, но зажигает меня своим огнем.

Только и сжигает тоже. Он словно огненный напалм. После каждой встречи я остаюсь кучкой тлеющих углей.

И сейчас тоже. Сумасшедшая вспышка, нервы оголены, адреналин, ненависть, боль, желание…

А теперь все вокруг бледное и серое, словно покрыто старой золой.

Это ненормально.

Так нельзя.

Пульс еще частит, голос плохо меня слушается, но я стараюсь улыбаться и не подавать виду, на каких высоких я оборотах. Взвинчена и не могу расслабиться, не могу сосредоточиться на Арсе. Я половину его слов пропускаю мимо ушей, в которых до сих пор стоит звук дыхания Демона. Все еще слышу его: «Таким меня сделала ты».

И его взгляд…

Я схожу с ума! Я его ненавижу! И все равно не могу не упиваться его желанием. А он меня до сих пор хочет.

Только это ему совсем не мешает снимать других. Даже думать не хочу, как далеко Демон успел зайти с Лариской. Не хочу, потому что уверена, что он уже трахал ее во всех позах на заднем сиденье своего порше.

— Что? — переспрашиваю, понимая, что Арс задает мне какой-то вопрос уже второй раз.

— Мне кажется, тебе не помешает развеяться.

— Так и есть, — виновато смотрю на него, стараясь выдавить искреннюю улыбку, когда сердце разрывается от тоски. — Не выспалась, поэтому торможу.

— Сделаем вид, что я поверил, — улыбается он, и мне становится совсем стыдно.

Увы, я на таких эмоциональных качелях, что игра в хорошее настроение дается мне с трудом.

Однако, Арс находит ключик.

Вручив мне огроменный моток сладкой ваты, он тащит меня на аттракционы.

Я упираюсь до последнего перед американскими горками, потому что дико боюсь. Горки совсем карликовые, но ничего поделать с собой не могу, Арс ржет и предлагает детский вариант — карусельки с пони. Неожиданно для себя, вспомнив все мелодрамы, я соглашаюсь.