Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 14 – Саша Кей

А эта коза телефончик забрала, поблагодарила и почесала куда-то, разговаривая по мобиле с подругой: «А он че? Угу, а ты че? Да ладно!».

И юбка эта туда-сюда, подол заносит вправо-влево, а не вверх.

А я так и не понял: мне показалась, что трусы белые, или нет?

Задница огонь. Бомба!

Очнулся, когда она завернула за угол. Оказывается, я за ней квартал топал. Дебил.

Тогда и надо было забить, блядь, тревогу.

Врубить сирены, ныкаться в укрытие, бежать от этой гадины.

Нет. Я вперся.По полной.

Хватило еще одной встречи уже в универе, чтобы я пошел напролом.

Придурок.

Она меня так торкала, что клеммы замыкало. Мозг решал лишь задачи, связанные с Ингой Воловецкой. Стоило с ней пересечься, и мой перископ смотрел только в ее сторону.

Было сразу понятно, что это пизда, товарищи. Всем, кроме меня.

Рэм первый прочухал, куда все катится.

— Демон, я задрался торчать на парах романтиков, на хуя мне эта филология? Девки тут унылые, препод лопочет на хер пойми каком… Пошли на маркетинг, хоть Маську посмешим.

— Вали, — лениво отправляю его, даже не собираясь покидать поточную чужого факультета, — мне и тут неплохо.

— Ты из-за чернявой тут яйца высиживаешь? Да она от тебя шарахается и правильно делает, — ржет он. — Чует, что одно неверное движение, и на твоем члене очутится.

— И чем плохо? На этом факультете ее вообще до диплома может никто не трахнуть. Тут не парни, а мамины пирожочки. Хор, блядь, мальчиков-кастратов. А так, будет что вспомнить в студенческой жизни. Уж я постараюсь.

Шпарю бодро, а у самого сердце намахивает, бухает молотом в ребра, когда смотрю, как она вертится, хихикает с какой-то овцой рядом. Тоннельный, сука, синдром. Вижу только ее.

Карандашом пучок закрепляет.

И, пиздец, меня выносит, когда один из этих ушлепков, сидящих за ней, не выдерживает и вытаскивает этот карандаш у нее из волос. И они, блядь, черной лавиной, захлестывающей мое не менее черное сердце, растекаются по спине, выплескиваются на заднюю парту. Хорошо, что я далеко. У меня сейчас в голове такие картины с участием обнаженки и ее волос… Рядом не сдержусь.

Инга сердито оборачивается и шипит на этого гандона, лапающего ее волосы. Сердится, зараза, как взрослая, глаза сверкают, губки пухлые кривит. Бля, она ему язык показывает! Жить мудаку осталось до конца пары.

Шельма! Так бы и сожрал, зажал, затрахал. Пора с этим заканчивать, хорош возбуждаться при слове «романо-германский». В паху все горит, как на первом курсе на вечеринке с теннисистками. Я уже неделю таскаюсь как наркоман на эти лекции. Скоро опущусь до дрочки.

И да, я пошел брать крепость.

Мозгами скорбный.

Пришлось доходчиво объяснить ее ебучим сокурсникам, что ловить им там ничего. Рисовался неделю, она делала вид, что не замечает. Дрессировала, походу. Стервадвуличная.

Но я ее получил. Чуть кукухой не поехал, но взял.

А дорвавшись пылинки сдувал.

Месяц в раю, тридцать шесть дней межгалактической сверхмощи.

А потом все всплыло.

Демон

На ходу натягивая футболку, спускаюсь по лестнице под шум из гостиной. Пацаны рубятся в приставку, ждут отмашки. План прост: прыгаем по тачкам, я забираю Ингу, катаем по ночному городу, а потом я уволакиваю свою девочку, оставив мужиков в какой-нибудь бильярдной.

— Воу-воу-воу! Что это у тебя тут? — чего там Каримов так радуется? — Охренеть!