Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 13 – Саша Кей

Тогда, после финального разговора с Ингой, я безвылазно надирался дома неделю, устраивая полный пиздец, как во времена до нее. Нужно было стереть Ингу из памяти, выдрать из себя, пусть с мясом.

Недельный загул не помог. Все равно оставаться там, где она стонала подо мной, врала с нежной улыбкой, клялась, было невыносимо, и я на четыре месяца свалил к отцу в Лондон, где он быстро выбил из меня дурь.

С тех пор мне насрать на все. Плевать. Я умер, сдох. Нет эмоций, зато нет этих сраных фантомных болей.

Так лучше.

Было.

Но Инга появляется под фанфары, и все летит в бездну.

Нихрена не прошло. Не отпустило.

Так же коротит, заливая вены бешенством напополам со жгучим желанием.

И я не могу остановить это. Все катится к ебеням. Процесс запущен.

С тормозами у меня всегда было туго. А Инга нахер вырвала ручник еще давно. Она всегда меня вышибает на раз. С самой первой встречи.

Она меня уже тогда бесила.

Хер знает почему, но бесила.

Тогда еще можно было спастись. Я так думаю. Но это не точно.

Я попал под этот каток.

Сам, блядь, сунул голову в петлю.

В тот день я рано приехал к универу. Притащился и уже сорок минут ждал Рэма. С утра было всрато. Настроение говенное. Семь раз позвонил придурку, семь раз услышал, что он уже выезжает. Бриллиантовая рука отдыхает, как Рэм на выход собирается. Пижон долбаный.

Я отсидел себе в машине всю жопу, вот и выперся из тачки размять булки. Полпачки скурил от безделья. Скоро никотин покапает из носа.

Плюхаюсь на лавку, а напротив на парапете онакрутится в попытках сделать удачное сэлфи. Мордаха ее бесит. Такая восторженно счастливая,какая по утрам бывает только у недоумков. Раздражает до невозможности сладенькая улыбочка, широко распахнутые глаза, волосы на ветру, который, мать его, никак не задерет юбку, полощутся, как у Ариэль, если б она была ведьмой. И вайб такой придурошно жизнерадостный.

А я за юбкой слежу как пацан сопливый. Задерется или нет. Короткая, а даже ветром никак не поднимается. Я уже извелся, какого цвета на ней трусы?

Куцая джинсовка распахнута. Сиськи маленькие как я люблю.

Ну нах. В баню!

Не до траха щас. Хотя можно было бы часок скоротать.

И тут она спрыгивает, мелькнув-таки чем-то белым между ног, и подходит ко мне.

— Можешь сфоткать?

И глазки тупит в землю. Я-то взглядом сразу ныряю в вырез. Без лифчика. Стесняшка, твою мать! Сиськи острые натягивают ткань сарафана. Какого цвета у нее соски? Розовые или коричневые?

— Ну давай, — зло говорю я, бесясь на оживающий член. Иначе она так и будет крутить передо мной круглой задницей. Я, блядь, уверен, что это все — для меня спектакль. Но я Маське с утра обещал не грубить никому до обеда.

Она опять забирается на проклятый парапет: за ним спуск на проспект, и все там любят фотаться, типа ка на фоне неба. Срань. Приходится оторвать зад от лавки.

— Готов? — повертевшись, спрашивает коза.

— Угу, — чувствую себя как сраный сталкер с объективом на максимальное увеличение, потому что мне внезапно нравится смотреть на нее в экран. Изврат.

Я прицеливаюсь, а эта коза делает какую-то балетную хрень и застывает в такой позе, что меня прошибает холодный пот. Это какой же талант для койки. Разом представляю, как можно ее стоя, задрав ее ногу на плечо.

Щелкаю и жду, что сейчас заигрывать будет. Вопросики посыплются: «А где я лучше вышла?» … Тут-то я и предложу ей фотосессию на заднем сиденье моего порша.