Книга Непристойная сделка, страница 53 – Саша Кей

Ну и на десерт я жру себя за то, что вообще уступила.

Был момент, и когда признаться Андрею можно было, что я девственница. А, честно говоря, возможность избежать секса тоже была, будь я тверже в своей позиции. Но нет же! Понравилось, как целуется. Нахрап во мне откликнулся. Растаяла.

Ладно, чегоуж там. Не я первая, не я последняя позволила мужику зайти далеко.

Вот так и кидает мой настрой: от «прорвемся» до «зачем я это сделала».

Видимо, даже мои ответы в переписке с девчонками какие-то упаднические, потому что в воскресенье, звякая спас-набором из бутылок, ко мне заваливается Корниенко.

— Где тут у нас лживые девственницы? — пыхтит она, нога за ногу стаскивая кроссы.

— Уже не девственницы, — вздыхаю я.

— Оба-на, — застывает Манька в нелепой позе. — Зимина, тьфу Градова знает уже?

Закатываю глаза. Как всегда, в присутствии Корниенко сильно унывать не получается. Маша распространяет вокруг себя веселый хаос, и он чрезвычайно заразителен.

— Нет, я еще не давала объявление по радио и телевиденью, — огрызаюсь я.

— Это хорошо. Люблю все первой узнавать, — радуется коза и чешет на кухню. — Рассказывай.

Ну я и изложила.

— И чего гундим? — не поняла Маша.

— Ты себя вспомни, — фыркаю в ответ.

— Нет, я не подкалываю, я реальный повод для расстройства хочу узнать.

— А что? Считаешь повода нет? Понимаю, что сама создала стремную ситуацию, что дала сама, тоже понимаю, ну дальше-то что?

— Не, — Корниенко бултыхает проволокой от игристого в бокале, выпуская газики. — Тут все понятно, но ты вроде как сама определилась, что «расставаться» вы будете в кратчайшие сроки. И?

Посопев, я признаюсь:

— Когда я ему сказала, что в понедельник мы завершим наш спектакль, Зарецкий ничего не возразил… И он мне не звонил и не писал.

— А… вон оно что… Ну тогда понятно. Козел он однозначно, — тут же переходит на мою сторону Маня.

Она трындит, шутит, доводит ситуацию до абсурда, и мне становится немного легче успокоиться.

А вот утро понедельника начинается не в кассу.

Бередя мне душу, на рабочем столе меня дожидаются подарочная коробка от элитного бутика шоколада и букет. То есть вот так мы откупаемся от моей невинности?

Может, я и не права, но шлея мне уже попала под хвост.

Перешептывания коллег достают меня до самого обеда. Делать им, что ли, в рабочее время больше нечего?

Задрав нос, я делаю вид, что ничего не замечаю.

Однако не заметить самого виновника нового витка слухов невозможно.

Зарецкий засекает меня в коридоре, когда я разговариваю с Кристиной.

— Лен, свободна?

— Не очень, — киваю я на сестру,но она сразу дает заднюю:

— Потом договорим, — и сматывается, оставляя меня с боссом.

— Ты успокоилась? Можешь теперь рассуждать разумно? — спрашивает Андрей, мгновенно меня выбешивая.

— Я и была спокойна, — складываю руки на груди.

— Значит, ты готова все обсудить?

— Я уже сказала, что обсуждать тут нечего.

— Да что ты говоришь! — хмыкает Зарецкий. — Такое рядовое событие не стоит и словечка! Ты же каждый день лишаешься невинности…

— Ну не мозгов же! — шиплю я, косясь по сторонам, но в коридоре пусто.

— Да. Трудно лишиться того, чего нет. Но не в этом твоя сила, — соглашается Андрей.

— Что? — закипаю я и тут же сдуваюсь: — А в чем?

— Во внезапности, Лена. Как инфаркт.

— Вот и береги сердце, держись подальше. Вечером устроим гала-шоу с разрывом, и ты в безопасности.