Книга Его сладкая (по)беда, страница 17 – Саша Кей

Артём наклоняется и, подхватив животину под пузо, укладывает к себе на плечо, и путь наверх мы продолжаем уже втроём.

— И что это было? — спрашиваю я у широченной спины, за которой следую.

— Она хочет на второй этаж, но не хочет идти по лестнице, — вздыхает он.

— Эм… Может, не так уж и хочет? — предполагаю я.

— Если не отнести, она садится на задницу и скулит, пока я не помогу. Наверное, ей неудобно.

Я с уважениемсмотрю на шкодливую моську над плечом Генералова и хитрые блестящие глаза-бусины. Ишь ты. Технология.

Кто ещё кого дрессирует.

— То есть, на стол с конфетами ей запрыгивать удобно, а на ступеньку нет? — ехидно спрашиваю я, не удержавшись.

Артём на секунду замирает, поворачивает голову к морде и получает поощрительный лизь в нос. Тяжело вздыхает:

— Бабы… — но покорно доносит собакенцию до второго этажа.

Господи, кто бы мог подумать, что из Генералова будет вить верёвки эта шмакодявка.

Артём подводит меня к одной из дверей:

— Наслаждайся.

А я, проскользнув внутрь, вспоминаю, что ванная — это вторая причина, по которой я готова была вкалывать сверхурочно, чтобы набрать, наконец, на первоначальный взнос и купить-таки этот дорогущий дом.

Здесь целая банная зона. Центральное пространство имеет большое окно, свет из которого сейчас золотит кремовую плитку, и оборудовано раковиной для умывания и зеркалом. Вдоль одной из стен стоят полочки с приятными мелочами, а на другой стене две двери: одна — в ванную, другая — в душевую.

Попинав циновку на полу от очередного приступа бессильной злости, я сурово отжимаю платье в раковину и вешаю его на сушилку.

Ну вот скотство же!

Зачем Генералову такое? Ему и тазика хватит!

Пусть моется брутально и по-спартански!

За его свинское поведение ему и такие блага цивилизации, как горячая вода, не положены.

Увы, как бы меня ни манила глубокая длинная ванна на гнутых ножках, приглашая понежиться и дразня тем, что уж в этой-то лохани я смогу вытянуть ноги, приходится выбрать душ.

Если я заберусь в ванну, то застряну надолго. Пофиг, что займу помещение, Генералов потерпел бы. Сам виноват.

Но у меня всё ещё что-то стрёмное с колесом, и надежда попасть в шиномонтажку ещё не сдохла. Когда-то же они закончат обед? Я очень рассчитываю, что он не переходит плавно в ужин.

Скинув халат, я встаю перед высоким и узким напольным зеркалом. Обожаю такие. Чем зеркало уже, тем стройнее ты в нём выглядишь. Вот он секрет блогерш. Ну и фильтры для фоток, конечно.

Разглядываю себя и пытаюсь представить, какой меня увидел Артём во время моего недостриптиза. Я ничего такого мегаэротичного не вижу, но то, как он смотрел… При воспоминании об этом выступают крупные мурашки. Генералову явно понравилось, хотя онявно из тех, кто избалован в этом вопросе.

Избавляюсь от мокрого лифака, и тяжёлая большая грудь вырывается на свободу.

Придирчиво рассматриваю своё главное женское оружие.

Ничего. Пойдёт. Без растяжек, не мотается ушами спаниеля…

А если приподнять руки, вот так над головой, то вообще, как для эротических вкладышей из жвачек моего детства.

— Я принёс тебе майку и твою сумку! — вдруг врывается голос в моё уединение.

Застыв, я с ужасом смотрю, как Артём заходит внутрь. Он говорит громко, видимо, думая, что я за уже купаюсь.

— Там телефон звонил … — по мере того, как Генералов замечает меня, и его взгляд скользит по моему отражению в зеркале, голос его теряет силу, и договаривает он почти хриплым шёпотом. — Вдруг важное…