Книга Ставка на невинность, страница 42 – Саша Кей

Что тут еще? Минибар, большое кресло, за той панелью, похоже, встроенный шкаф, пара пуфов, черные плотные портьеры, подставка с подсвечниками… мягкий ворсистый коврик у постели и тумба, на которой лежат какие-то мужские мелочи и стоит флакон с массажным маслом.

Мои мозги, вывихнутые сегодня напрочь в неправильную сторону, подкидывают мне картинки, как я, сидя верхом на обнаженном теле, оставляю дорожку из капель масла на мускулистой спине… или как широкие ладони проводят вдоль моего позвоночника от самой шеи вниз к талии и завершают все дружеским крепким пожатием ягодиц.

Блядь!

Надо отвлечься.

Так, а в тумбочке у нас что?

Но сунуть туда нос мне не даёт возможности возвращение Бергмана.

И если я надеялась, что он приоденется, то все зря, Герман по-прежнему в полотенце, но с договором. Правда, сейчас я уже вижу, что что на тёмном покрывале лежат какие-то штаны. Это вселяет в меня надежду.

Мимо меня, обдавая горьковатым запахом геля для душа, Бергман проходит к кровати и, бросив договор на постель, тянется к тумбе.

Полотенце, не удерживаемое более никакими обстоятельствами, падает к ногам Германа.

А этот мерзавец, стоя ко мне спиной абсолютно обнаженным, не торопясь, надевает… часы!

Я пожираю глазами упругие ягодицы с ямочками, узкую талию, не в силах отвести взгляда.

И меня чуть не застукивают на горячем.

Бергман разворачивается за брюками и оказывается ко мне… гхм… лицом.

Я мгновенно задираю голову вверх, делая вид, что ни хрена не рассматривала его задницу. И охреневаю.

Потолок зеркальный.

Весь.

Бергман надевает спортивные мягкие штаны прямо на голый зад, и, как на грех, он не выглядит приличнее ни на йоту.

Пошуршав бумажками, Герман усаживается на постель и хлопает по покрывалу рядом с собой.

— Левина, пришла пора отвечать за свои косяки.

Приглашение Бергмана из тех, перед которыми сложно устоять. И будь у нас другие обстоятельства, я бы, пожалуй, косячила и косячила, а потом самозабвенно расплачивалась.

Однако, что-то мне подсказывает, что я выдаю желаемое за действительное.

И таки я буду получать сейчас реальный втык за безалаберное отношение к юридическим документам. А в них, определенно, что-то зарыто, до чего я не докопалась.

Правда, и сейчас сосредоточиться мне будет крайне нелегко.

Одетый в штаны Бергман выглядит так же развратно, как и без них. Кто-нибудь может мне объяснить, с каких это пор спортивки — это секси?

Или это я настолько оголодала?

И почему я все время помню, что под штанами у него нет белья. Достаточно просто приспустить резинку и…

— Левина, я долго буду ждать?

— На кровати неудобно, я сяду в кресло, — иду я на компромисс.

Угу, если компромиссом можно назвать жалкие попытки сохранить лицо.

— На этом кресле можно сидеть только у меня на коленях, Яночка…

— Я все же рискну.

— А ну иди сюда, певица, — рявкает Герман. — Не зли меня, Левина. Будешь хорошей девочкой, меньше прилетит.

— Я еще не уверена, что мне за что-то должно прилететь, — слегка прифигев, бормочу я, но решаю подчиниться, потому что из-за на миг слетевшей с Германа маски вальяжного кошака выглянул очень жесткий самец, и нотки в голосе проскользнули настолько властные, что у меня внутри что-то подозрительно сладко заныло.

Так что к кровати я двинулась, скорее, от растерянности.