Книга Недотрога для тирана, страница 62 – Саша Кей

А так.

Любовница.

В этом есть что-то от терпилы.

Как бы, вот твое место, и на большее не рассчитывай. Уверена, он будет трахать других не задумываясь. Я вообще не знаю, есть такое выражение «изменить любовнице»? Терпеть я не смогу,так и начинать нечего. Это токсичные отношения.

Одноразовое приключение еще допустимо. Никто не сделал ничего плохого. Мы оба свободны. И падшей женщиной из-за одной совместной ночи я себя не чувствую, но это не мое.

Не сказать, чтоб я не понимала, зачем люди встречаются только ради секса, но Юдин не тот вариант. Однозначно. Он слишком в моем вкусе. Люблю не в меру наглых.

— Ты думаешь, я отступлю?

— Сорок пять минут, — многозначительно отсчитываю я.

Миша встает с постели, одарив меня взглядом, полным бешенства. А я стараюсь не капать слюной, глядя, как он одевается.

— Сорок, — уже значительно менее уверенно произношу я.

Все-таки шикарный мужик. И со стояком. Сглатываю с трудом, но тут же вспоминаю про огурцы и беру себя в руки.

Когда Юдин окончательно упаковывается, я поднимаюсь с постели и осознаю, что я все еще в леопардах. Горячий и злой взгляд проходится по мне, вызывая слабость в ногах.

Уже собираюсь проводить гостя, но замечаю, что он оставил неиспользованные презики.

— Забирай.

Прищурившись, Миша усмехается:

— Пусть останутся, вот увидишь, скоро они мне понадобятся здесь.

Закрыв дверь за родителями, я падаю в кресло и разглядываю ведра с огурцами.

Бедуленька.

Четыре ведра злых колючих дачных огурцов. Я уже заранее чешусь.

Когда папа заносит последние два, я взвываю:

— Почему мне? Почему не Паше? Я, что, рыжая, что ли?

Папа смотрит на меня сочувственно, но ведра забирать отказывается.

— Потерпишь, мне еще с ней, — он кивает на маму, — жить в одном доме.

И кладет сверху букет из листьев хрена и зонтиков укропа.

Ангидрит твою перекись марганца! Я не буду крутить огурцы в такую жарищу! Я все равно столько не сожру, торговать мне ими, что ли?

И вообще, я сегодня жертва сексуальных репрессий.

При родителях я еще бодрилась, а сейчас, окуклившись в кресле, я стараюсь даже не шевелиться. Болит все и в самых неожиданных местах. Вроде бы я половой жизнью не пренебрегаю, а ощущение, как будто меня в первый раз в жизни выебли, прости господи. Другого слова не подобрать. Банальное «заниматься сексом» тут не подходит.

И это Юдин еще не выдохся. Пожалел калеку.

Ебарь-террорист.

Любовницу он редко видит. Ха! Да та небось свечку в церкви ставит за то, чтоб ремонт не заканчивался!

Удивительно, и как это я копыта еще ночью не отбросила. Не сказать, что я — женщина холодная, но для меня немного борщ. Хотя в присутствии Юдина я как-то подозрительно быстро таю, причем во всех смыслах этого слова. Видимо, древний мозг срабатывает на такого самца.

Перед глазами проносится картина нашего прощания.

Злющий Миша обувает в прихожей, а я, зевая, рядом пытаюсь натянуть леопарда пониже. Собственно, это как натягивать сову на глобус.

— И никуда ты от меня не денешься! — злится он, хватая меня за выглядывающие из-под неглиже части тела.

— Убери лапы! — неправдоподобно злюсь я.

Если б не приезд родителей, я бы позволила себе прощальное родео, но итог был бы тем же. Так что нечего мне тут меня за это самое!

Куда там!

Юдин зажимает меня у стены, демонстрируя, что его намеренья все еще гхм… тверды.