Книга Недотрога для тирана, страница 52 – Саша Кей

Носом проводит вдоль бьющейся жилки на шее.

Я обмираю. Мурашки выдают меня с головой.

Ять! Пахнет французской диетой про секс и кекс. Мучное уже исключили до нас.

— После вчерашнего, — его слова перемежаются поцелуями в ключицу, — я чуть крышей не поехал. Ты так сладко кончила…

Твою ж мать, что он творит? Руки Юдина забираются под футболку и обжигающими печатями ложатся на грудь.

— Я чуть не взорвался, Марин. А потом ты вильнула хвостом, и я решил: нахер это джентльменство. Тут каждый за себя, все средства хороши, — бормочет он мне в шею, тиская нежные полушария. — Стоит вспомнить, как ты дышала, дрожала на моих пальцах…

Он целует меня, поплывшую от горячего шепота и настойчивых будоражащих ласк, пока еще не перешедших грань, но уже далеко не невинных, и поцелуй выходит беспощадным.

Обхватив меня своими лапищами, он вдавливает меня в себя, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника и вынуждая выгибаться.

Определенно, Юдин — любитель погорячее. Вчерашняя его атака дает понять, что стоит зазеваться, и он без всяких сантиментов окажется во мне. От мыслей о том, как это, когда без сантиментов, все сладко сжимается, заставляя гормоны играть на нервной системе.

Поцелуй прекращается внезапно.

Юдин смотрит на меня сердито:

— Но я тебя покормлю, я обещал… а потом оторвусь, готовься, госпожа дизайнер.

Забирает из ослабевших пальцевмиску и вилку, смотрит в мои ошалевшие глаза укоризненно и возвращается к готовке, оставляя меня наедине с подбирающейся лихорадкой.

С этого момента атмосфера на кухне из сексуально-напряженной превращается в раскаленную. С каждым взглядом друг на друга мы распаляемся сильнее.

И как в таких условиях, простите, я должна удержаться? Я живая женщина, и когда тебя так хотят, да еще и весьма привлекательный по всем статьям мужчина, это не может меня не торкать!

К моменту, когда Юдин передо мной ставит тарелки, меня почти потряхивает.

Существуют серьезные сомнения, что я смогу проглотить хоть кусочек.

Аромат умопомрачительный, но Михаил сидит напротив, как зверь перед броском.

Когда делать вид, что я все еще ем, становится невозможно, Юдин подходит ко мне, отбирает у меня вилку и кладет мою ладонь на вздувшуюся ширинку.

Я и раньше определяла Михаила как мужчину перспективного в этом отношении, сейчас же, когда я собственноручно убедилась, понимаю, насколько широки горизонты.

Нервно сглатываю.

— Моя очередь. Я заслужил десерт.

Легкий поцелуй в губы на пробу — проверка моей реакции.

Я в ошеломлении пропускаю удар в ворота. Все еще сижу с рукой на его стояке.

Смотрю на Юдина почти жалобно, но никакого сочувствия не встречаю.

— На войне как на войне, Марин.

И меня сметает жарким поцелуем. Язык Михаила атакует, губы усиливают натиск, его ладони под футболкой работают по флангам. Еще немного, и будет гол.

Невозможно не отвечать, когда тебя целуют так.

Юдин как будто с привязи сорвался.

Он не отрывается от моих губ, словно это позволит мне задуматься и остановить все это безобразие, но мое сопротивление блокируется слаженной командной работой всех частей тела разом.

Высота барного стула позволяет Михаилу любые маневры, и он переходит к захвату основного поля.

Футболка задрана, и горячий рот накрывает сжавшуюся вершинку. Меня простреливает. Мозг больше не регистрирует происходящее, нервная система перенастраивается на тактильное восприятие, и Юдин меня не разочаровывает.