Книга По праву сильного, страница 79 – Саша Кей

Поковырявшись в тарелке и не дождавшись Дениса, я с извинениями отбываю в дамскую комнату. Надо взять себя в руки.

Никто никому ничего не обещал. Мне никаких авансов и намеков не давали.

И это хуже всего. У меня даже формального повода нет на что-то рассчитывать.

Хорошо, что в это время в ресторане почти никого нет, богатенькие буратины либо еще спят, либо уже зарабатывают свои бешеные мульёны.

В пустой уборной вытираю неожиданно выступившие слезы влажным полотенцем, ругая себя за дурость. Как все изменилось всего за несколько дней. Приплыли, Ксюша! А смотрела тогда в клубе на Таню с внутренним превосходством.

Нужно хотя бы видимость гордости сохранить. Не стану вешаться на шею.

Выключаю сушилку, и мое внимание привлекают голоса за дверью.

У меня внутри все обрывается.

Ольга. Ее мерзкий змеиный голос.

И такая в нем уверенность, что теперь они будут вдвоем, что у меня все холодеет.

Перед глазами круги.

Рассудок экстренно пытается подбросить факты, что мы с Денисом — не пара. И уже не имеет значения, с кем он будет. И нет разницы, Ольга это или кто-то другой.

Так почему мне так больно от того, что это она?

Только не эта гадюка! Только не Ольга!

Хотя, кому я вру? Никого не хочу даже представлять рядом с Гордеевым.

— Не вижу связи, — голос Дениса звучит довольно равнодушно, но это же Ящер! Он все таким голосом говорит: раздевайся, отверну башку, налей мне кофе.

— Дэн, я знаю, что ты на меня обижен и даже зол. Я тогда сделала неправильный выбор, но пора этому положить конец. Мы не можем друг без друга. Я ухожу от Миши. Чемоданы собраны. Я готова уехать с тобой.

Повисшая пауза вызывает у меня остановку сердца. Что? Что там происходит? Они уже счастливо целуются и, взявшись за руки, сейчас убегут в закат, оставив меня с Максом и Кариной?

— Я тебя никуда не звал, — ровно отвечает Гордеев.

— Но… как же? — по тону чувствуется, что Ольга растеряна. — Тогда ты говорил: «Бросай его, давай уедем» …

— У того предложения истек срок годности.

— Ты меня любишь! — визвизгивает она. — Я твоя первая любовь! Ты меня не забыл, я же вижу! И все это говоришь, чтобы отомстить…

— Оль, мне всегда импонировало то, как ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя. И что ты знаешь, чего хочешь, и не стесняешься это брать. Детская непосредственность. Но мы даже не друзья. Бывшие любовники. История закончилась. Не хочешь жить с Мишкой, делай, что хочешь.

У меня сжимается сердце.

Немногословный Гордеев сказал такую длинную фразу, не отбрил, а что-то объясняет этой стерве. Он неравнодушен. Она права.

— Ты разрушишь все вот так? Из-за чего? Из-за этой сопли?

— Твой цинизм поражает, — усмехается Денис. — Ты в доме мужа лезешь ко мне в штаны. Теперь в ресторане, принадлежащем ему, предлагаешь себя в грелки. Ты уверена, что еще осталось, что разрушать?

— Не любовницы! Я стану твоей женой! Ты же делал мне предложение! И мой ответ: «Да»!

— Оль, это было десять лет назад. Очнись. Ты прекрасно жила без меня все эти годы, и только сейчас тебе вожжа под хвостпопала. Ничего не будет. И даже место любовницы занято.

— Это все она, да? Овечка Ксюша? Ты сдохнешь с ней от скуки! Да ты ж ее выбрал, потому что она — блондинка, как я!

— Оль, — усталые нотки в голосе, и я даже представляю, как он сейчас морщится. — Иди-ка ты проветрись. Тебе надо сбавить накал драмы.