Книга По праву сильного, страница 40 – Саша Кей

— Да, мам? — выдыхаю я в трубку, у меня такое ощущение, что все на кафедре готовыменя покусать, а чисто теоретически мне еще потом здесь работать. — Погоди, я сейчас выйду.

— Ксюш, Лешку перевели в другую палату, теперь к нему пускают и даже передачи разрешили.

— Это же прекрасно, мам!

Спасибо тебе, Денис Гордеев!

Мама всхлипывает:

— Он пришел в себя. Я к нему собираюсь, ты со мной?

— Ну, конечно!

— Только прием до часу, успеваешь?

Смотрю на экран: уже почти двенадцать.

— Мам, попробую сразу подъехать в больницу. Если сейчас такси вызовется быстро, то я тебе отзвонюсь.

— Вы куда-то опаздываете? Я могу вас подвезти, — неожиданно кто-то кладет мне руку на плечо.

Вскидываю глаза. Это Арзамасов.

— Если вам в центр… — неуверенно начинаю я, хотя надеюсь, что удастся воспользоваться этой неожиданной помощью. От универа до больницы ехать минут пятнадцать, а если еще и такси задержится, я могу вообще никуда не успеть.

— Не в центр, — улыбается он, — но мне не сложно.

— Спасибо! Вы меня очень выручите! — и уже в трубку маме: — Мам, у регистратуры встретимся!

Арзамасов подает мне пальто, которое я, перед тем как зайти в кабинет, пристроила на вешалке, и под внимательным взглядом Руслана помогает мне его надеть. Я послушно просовываю руки, перекладывая телефон из одной в другую, и проверяю, все ли я сложила обратно в сумку.

— Я сейчас подгоню машину, спускайтесь.

Когда за Константином закрывается дверь, Руслан не выдерживает:

— На высший бал рассчитываешь?

По дороге в больницу, я нет-нет да и возвращаюсь мыслями к уколу Руслана.

Не замечала за ним раньше подобной злости. И расстались мы вроде нормально, без всякого скандала, само как-то отвалилось. Причин для подобных высказываний у него нет. Я не супер-пупер отличница, но училась всегда хорошо и в аспирантуру поступала на общих основаниях. Не за деньги и не по блату. И Руслан это прекрасно знает.

Стало так гаденько, особенно от того, что человек показал свое лицо неожиданно, когда жизнь и так подбрасывает мне коровьи лепешки одну больше другой. Интересно, сколько он притворяется в жизни?

— Я беру дороже, — холодно отвечаю я на его мерзкую реплику, сказанную на кафедре во всеуслышание в присутствии многих преподавателей, которые в будущем станут моими коллегами. — У тебя не хватит.

И вот надо учиться такие вещи не пропускать через себя, уж я-то как никто знаю, что злой язык — далеко не самая страшная проблема. Я тут могла без жилья остаться, брат мог остаться «овощем», а то вообще его могли убить. Но все равно. Подобная гадость выбивает из колеи. Не важно, сказанная в лицо или услышанная от третьих лиц. Нужно взрослеть и отсекать такое. А то с кафедры я вышла с гордо поднятой головой, а в коридоре у меня слезы на глаза выступили.

Не ной, Ксюша!

Все налаживается. Гордеев помог, Лешке лучше, мама радуется, диссер я напишу, стану кандидатом и утру нос Руслану, который пишет его уже три года, и неизвестно, допишет ли вообще.

Однако, настроение уже не такое радужное. И мысль о том, что многие люди, к которым ты относишься хорошо, возможно, держат за пазухой камень, не дает мне покоя. Часть этого разочарования даже переносится на ни в чем не повинного Константина, и любые его попытки завести светский разговор в машине я игнорирую, отвечая вежливо, но односложно.