Книга По праву сильного, страница 26 – Саша Кей

Видимо, сегодня дьявол владеет мной.

Кончиками пальцев я провожу вдоль кружева чулка, потом немного выше и слегка прикасаюсь к белому развратному безобразию.

Ящер вскидывает на меня глаза.

— Хорошая девочка, — говорит он хрипло, и это хрипотца вызывает у меня дрожь, прокатывающуюся вдоль позвоночника, и спазм в животе.

Его рука, лежащая на моём колене, повторяет путь моих пальцев, но, дойдя до промежности, Гордеев подцепляет ткань платья и опускает ее обратно. Опять заводит двигатель и возвращается в поток машин.

Мы едем молча, всё ещё в полной тишине.

Сложно сказать, чего я добилась.

Чувствую себя оглушённой собственной открывающейся сексуальностью. Атмосфера вавтомобиле такая, что воздух можно ножом резать. Вязкая, порочная, наполненная ожиданием неизбежного окончания вечера.

Вспоминаю, что лежит у меня в сумочке, и чувствую, как лицо становится горячим. Закусываю губу, чтобы жалобно не заскулить от волнения: всё это страшно, стыдно, неотвратимо и пробуждает во мне тёмные желания.

К тому моменту, как мы паркуемся возле «Ла мар» мне удаётся немного вернуть самообладание, но я тут же теряюсь под напором совершенно других эмоций.

«Ла мар» из тех заведений, куда некоторые жители города никогда не смогут себе позволить зайти. Ценник здесь космический.

И хотя здание довольно гармоничное от него веет пафосом и снобизмом круче, чем от «Черчилля», в котором я однажды была. Даже у швейцара на входе на лице такое превосходство над окружающими, будто это не он тут поставлен для того, чтобы всего лишь двери открывать, а мы — жалкие попрошайки.

Чувствую себя неуютно. Мне кажется, что и моё довольно дорогое платье убого, и скромные золотые серьги недостаточно хороши. Остро ощущаю, что я не дотягиваю до уровня наших светских львиц, включая ту же Таню.

Гордеев выходит из машины и открывает дверь замешкавшийся мне.

— А нам обязательно ужинать здесь? — робко спрашиваю я.

У меня прорезается синдром самозванца. Кажется, что это место не для таких, как я. Понимаю, что платить будет Ящер, и у него денег точно хватит, однако у меня всё равно ощущение, что я не могу себе позволить этот ресторан. Мерзкое ощущение, что есть люди разных сортов.

— Это хороший ресторан, — невозмутимо отвечает Гордеев.

— И очень дорогой, — бормочу я.

— Я понял, — он смотрит на меня испытующе, будто и правда понимает, что я испытываю. — Моя женщина ест всё самое лучшее.

Договаривает он и подаёт мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

Лучшее… Как же! Господи даже я готовлю лучше, чем в большинстве этих пафосных ресторанов! Вон как Гордеев метал моей биточки…

Что? «Моя женщина»? Запоздало его фраза врезается в мой мозг.

Сначала диссонансом, потому что «женщина» у меня с собой не ассоциируется. То есть это вообще не про меня! Но потом… «Моя женщина» … Звучит как-то очень интимно, а совсем не так, как «моя девушка» или «моя спутница». Это как бы передаёт всю суть отношений пары.

Только вот я не могу назвать его своим мужчиной.Давно ли я стала его женщиной? Или это передаётся половым путём сразу? Да и надолго ли я его?

Видимо, я уставилась на Гордеева, потому что он усмехается:

— Да. Сегодня я — твой самый дорогой аксессуар.

В ресторане нас провожают на внутренний балкон, огороженный изящной балюстрадой. С одной стороны через панорамное окно глаз радует вид на город в вечерних огнях, а с другой — вид на центр зала, где расположился фонтанчик, украшенный композициями из цветов. Оглядевшись, вижу, что столиков мало, и они расположены далеко друг от друга, создавая иллюзию уединённости.