Книга Искушение для грешника, страница 73 – Саша Кей

Надо же. Он принял решение.

О каком решении тут может идти речь?

Всего этого просто не должно происходить.

Чрезмерная настойчивость Раевского, стечение обстоятельств и мое неуёмное любопытство привели нас сюда, но отсюда мы должны разойтись каждый своей дорогой.

И Олег вслух произносит то, о чём я думаю:

— Нам нельзя встречаться. Любой невинный повод, и всё летит к чертям.

Так и не поворачиваясь к нему, киваю, сжимая в руках недомытую тарелку.

Да. Нельзя. И ни к чему.

— Я не стану больше рисоваться в твоей жизни, и ты постарайся не попадаться мне на глаза.

Опять киваю.

Пауза, повисшая после слов Раевского, такая тяжёлая, что становится не по себе.

Молодец Олег. Всё правильно сказал, только горло сжимает спазм. Это не слёзы. Это обида.

Можно подумать, я хоть раз его спровоцировала. С самой первой встречи я давала понять, что его внимание мне не нужно, много раз активно напоминала, что не свободна.

У меня есть Марк. Я выбираю Марка.

— Мне нужны мои вещи, — справившись с собой, говорю я.

— Они не высохли. Я дам сумку, сложишь всё в неё. Поедешь в этом.

Хочется возмутиться, что-нибудь возразить. Но других-то вариантов всё равно нет. Я сама себе этот экстрим организовала. Поэтому я опять просто киваю.

Ругнувшись Олег выходит из кухни, а я механически домываю посуду.

Всё правильно, всё, как и должно быть.

Марк мне дорог, предать его из-за сиюминутного помутнения разума, было бы ужасно. Подобного я больше не допущу.

Во время сборов мы с Раевским стараемся не пересекаться. Будто каждый из нас боится, что достаточно одной искры, чтобы возродить пламя. Только в машине нам все равно ехать вдвоем.

Я утрамбовываю свои вещи в оставленную для меня Олегом у порога сумку.

Фотограф хренов! Большая часть аппаратуры даже не покинула машину, зато я искупалась в октябрьском пруду, предположительно простыла и чуть не отдалась чужому мужику, которого знаю чуть больше недели.

Паршивый фотограф. Паршивая невеста.

Все паршиво.

В машине я осознанно устраиваюсь на заднем сиденье.

Едем в молчании.

Тихая музыка, мелькающие деревья. Всё то же, только настроение совсем другое.

Мой телефон пиликает, и я вижу, что Марк прислал голосовые. Порывшись в сумке, не нахожу на наушников.Ну и ладно. Так послушаю. Никаких пошлостей Марк мне обычно не присылает.

«Элька, привет! Я почти в адеквате. Сегодня первый день стажировки, ты не представляешь, как всё началось! Потом расскажу — оборжёшься».

И у меня тут тоже весело. Подкусываю себя.

«Ты похоже занята. Я быстро. Точно смогу прилететь на выходные. Буду спешить».

Занята так занята. Грызу себя я.

«А давай я сразу к тебе. Хочу тебя потискать и заснуть в обнимку. Перезвони, как освободишься».

Отправляю Марку голосовое ответом на последнее: «Да, это будет здорово».

Я искренне так думаю. Его тёплая улыбка и надёжные объятия — это то, что надо, чтобы мозги встали на место.

«Возвращайся скорее. Из дома наберу».

Убрав телефон, я всматриваюсь в окно и понимаю, что деревья вдоль дороги мелькают как-то слишком быстро. Я перевешиваюсь между сиденьями и бросаю взгляд на спидометр.

Сто двадцать пять!

Он псих.

— Олег, — робко зову его я, боясь спугнуть резким звуком. — Мы настолько торопимся?

Раевский не отвечает, но пальцы на руле немного расслабляются, костяшки уже не белые, и скорость машины начинает понемногу падать. А через несколько минут мы съезжаем на обочину и останавливаемся.