Книга Девочка Лютого, страница 78 – Саша Кей

Я ставлю перед ним чашку.

— А Макс в курсе, что ты к нему пришел? Он должен скоро вернуться, но, может стоит дать ему знать? — робко уточняю я.

В отличие от себя из прошлого, сейчас я действительно перед ним робею.

— Угу, Лютый прискачет как наскипидаренный и завалит меня работой. Дай передохнуть, Жизель, говорю же, башка трещит.

— Тебе бутерброд сделать?

Даже как-то неловко. Но предложить шикарных блюд не могу, азу и то в разобранном виде. Хочешь — сырое мясо кусай, хочешь — от чеснока откусывай.

— А с чем? — заинтересовывается моим предложением Гордеев.

— С бужениной, — вспоминаю я результаты своей продуктовой ревизии.

— Давай три, — великодушно разрешает он и усмехается моему удивлению. — Че смотришь? Я не всегда одну черную икру жрал.

Пока я терзаю ножом хлеб и буженину, Денис располагается поудобнее, вытягивая ноги и попивая кофе.

— У Лютого синдром гиперопеки, — внезапно осчастливливает меня информацией Гордеев и, разумеется, полностью приковывает мое внимание. — Я это тебе говорю, чтоб ты заранее смирилась. Он будет тебя контролировать, оберегать, поступать так, как считает нужным для твоей безопасности. В целом его можно понять.

— Что ты имеешь в виду?

— Да, ладно? На тебе, конечно, мяса так и не наросло, но ты вроде выросла уже. А все взрослые женщины собирают информацию о своих мужиках, — видно, что Денис развлекается за мой счет. — Хочешь сказать, еще не собрала все слухи и сплетни?

— Ну… Не все, но кое-что довелось услышать, — решаю я не врать. Этот все равно расколет.

— Тогдаты в курсе истории Верой.

— Верой? — переспрашиваю я, а внутри что-то скребется. Неужели я ревную?

Гордеев смотрит на меня со смешком в глазах. Явно раскусил мои нехитрые эмоции.

— Жизель, у тебя на лице написано. Вера была подругой его детства, в одном дворе росли. Она его еще всю школу тянула по какому-то предмету. Деталей, увы, не знаю. Мы, мужики, народ такой: не любим обсасывать все эти сантименты. Вера втрескалась в Серегу, двоюродного брата Макса. А чем дело кончилось, тебе наверняка уже рассказали.

Задумчиво киваю.

— Ты, дорогая, меня, конечно, радуешь, но, если ты еду мне все-таки отдашь, я буду рад я еще больше.

Заслушавшись Дениса, я настрогала аж шесть бутербродов, но вместо того, чтобы отдать ему, я почему-то поставила их на микроволновку, а сама стою, распустив уши.

Хозяйка года, блин!

Торопливо подсовываю тарелку Денису и подливаю кофе.

У меня сегодня день дежавю.

Точно так же я кормила Раевского в надежде на информацию о Максе.

— Мда, с родственником Максу не повезло. Сорвался он, когда узнал Веркину судьбу. Себя винил, к тому моменту он уже несколько раз вытаскивал Серегу всякого дерьма. Я считаю, надо было его еще в первый раз оставить в тюряге, когда он человека на мотоцикле сбил насмерть. Поймали его, вот и пусть гнил бы в тюрьме. Все равно человеческого в нем уже ничего не было. Много крови Меркушкинский сопляк Максу попортил.

— Кто? — холодея переспрашиваю я.

— Меркушкин Сергей, двоюродный брат Макса и сынок ректора политехнического университета. Единственное, что в жизни правильно сделал — повесился.

— Он кого-то сбил? — не желая верить тому, что слышу, снова уточняю.

— Мужика какого-то. Нормального. Молодой еще был, вроде женат был, может, и дети были. Я уже не помню, у меня тогда своих проблем было хоть жопой жуй. Кстати, бутерброды шикарные. Там кофе еще остался?