Книга Эксклюзивные права на тело, страница 15 – Саша Кей

Твою мать… Это обсасывают везде.

И я знаю, откуда утекла информация. Это архив Зинина. То, чем он шантажировал своих партнёров.

На вскидку сейчас всплыло только грязное бельё нескольких чиновников. Ничего серьёзного, это лишь попортит им репутацию.

У Зинина в запасе есть вещи намного опаснее, и сам факт того, что даже часть све́дений стала достоянием общественности, заставит тех, о ком пока ещё не говорят, принять меры.

Мой босс сейчас на волоске.

И мне крышка.

Странно, что меня до сих пор за волосы не волокут к Зинину его люди.

Записка, которая была приложена к букету, лежит в хрустальной вазочке на столе поверх засохшего овсяного печенья.

«Я предупреждал. К.»

Сволочь!

В какую игру он играет?

Раз подсунул свою визитку взамен разорванной, значит, хочет, чтобы я позвонила.

Поколебавшись, я набираю предложенный номер.

Корельский берёт трубку сразу.

Я даже не успеваю сообразить, с чего начать этот непонятный разговор.

— Эмма?

Мысли путаются, не могу подобрать слова. Слишком много вопросов.

— Эмма, я слушаю, — голос очень настойчивый с напряжёнными нотками, они добавляют мне нервозности.

И в итоге я сама звучу, как последняя истеричка:

— Что происходит? — немного визгливо и громче, чем собиралась, спрашиваю я. И куда делась моя хвалёная сдержанность?

— Конкретнее, — требует Корельский, будто не понимает причины моего психоза.

На заднем фоне слышны уличный шум и автомобильные гудки.

— К чему эти угрозы? — с трудом взяв себя в руки, я формулирую претензию.

— Какие угрозы? Не понимаю, о чём ты говоришь.

Не понимает он. Мерзавец.

— Цветы. Записка.

Мне кажется, он облегчённо усмехается.

— Ах, это… Это не угроза, а, скажем так, предупреждение. Напоминание, чтобы ты не расслаблялась.

— Ваша забота не знает границ, — цежу я. — Вашими молитвами я в постоянном напряжении. Совершенно необязательно было пичкать меня отравой. Чем вы меня накачали?

— Эмма, прости за сомнительный комплимент, но ты плохо выглядела, — отмахивается Корельский. — Тебе было необходимо выспаться. Только и всего. Сон — это полезно для здоровья. Ты в курсе?

— И вы решили, что посторонние в моей квартире, пока я сплю, улучшат моё самочувствие? — меня трясёт от этого человека.

— Ты воспринимаешь всё слишком нервно. Видимо, всё-таки плохо спала.

Я срываюсь:

— И теперь вообще не смогу спать! Я больше не чувствую себя дома в безопасности!

— А ты и не в безопасности, — жёстко обрывает мю истерику Корельский. — Ты поразительно беспечна для того, кто стоит на грани. Эмма, о чём ты думала, когда решила остаться там, где замки ни к чёрту? Их пятиклассник вскроет. Все твои соседи на даче. Кричи не кричи, никто не услышит.

— Если бы не вы, мне не о чём было бы волноваться!

— Уверена? — усмехается он.

Я снова вспоминаю. «Яблочко от яблоньки».

Чёрт.

Как много он знает? Судорожно зажимаю переносицу. Во что я влипла?

Корельский же продолжает ненужную воспитательную работу:

— Или ты предпочитаешь, чтобы тебя использовали втёмную?

— Что вам от меня надо? Вы же хотели, чтобы я позвонила, так?

— Выпей кофе, Эмма. И никому неоткрывай дверь. Если что звони, — он не торопится ничего объяснять, и мои нервы на пределе. Играет со мной как сытый кот с мышкой.

На секунду вспоминается взгляд Корельского тогда в каюте. Он был далёк от сытости. Я заметила это мимолётом. Проскользнуло и исчезло. Голод. Лютый голод.