Книга Выше только небо, страница 63 – Риз Боуэн

– Но как вы оказались в этой глуши? – спросила Джози, глядя на расстилающуюся за окном унылую равнину.

Доктор Голдсмит вздохнул.

– Я был хирургом в Бирмингеме, специализировался по глазным болезням. Мне нравилась моя работа, и я был доволен жизнью. Но вдруг все переменилось: люди стали относиться ко мне с подозрением. Соседи отворачивались от меня на улице или переходили на другую сторону. Ходили слухи, что меня собираются отправить в лагерь для интернированных как возможного немецкого агента, хоть я и говорил им, что еврей. Поэтому я решил уехать подальше от города и залечь на дно. Кроме того, мне нравится уединенная красота этих мест. Я пишу стихи, за то время, что живу в Англии, опубликовал две книги, а теперь подумываю взяться за роман. По-моему, деревня – идеальное место для творчества. – Доктор посмотрел на Лотти, уплетающую бисквит, и улыбнулся. – Нравится пирожное? Не стесняйся, бери еще.

Лотти кивнула с набитым ртом.

– Спасибо. Очень вкусно.

– Ты, должно быть, скучаешь по дому? И по домашней кухне.

Девочка снова улыбнулась.

– Я скучаю по маминым knodel. А еще spaetzle и leberkase^[9].

– О, spaetzle! – доктор закатил глаза. – Ich hatte fast vergessen^[10]. – Он незаметно перешел на немецкий, но тут же спохватился: – Простите, нехорошо говорить на языке, который не все присутствующие понимают. Думаю, воспоминание о национальной кухне заставило нас обоих увлечься.

– У вас в Германии остались родные? – спросила Джози.

– Да, но, боюсь, их постигла судьба многих немецких евреев. Мой отец держал ювелирный магазин. Когда начались погромы, в магазин вломилась толпа, все разбили и разграбили. Это было последнее, что я слышал от отца два года назад. С тех пор вестей не было.

– Вы не женаты? – спросила Джози и тут же смутилась. – Простите, мне не следовало задавать столь личный вопрос.

Доктор пожал плечами.

– Когда я учился в университете в Германии, у меня была девушка. Но после войны я узнал, что она вышла замуж за другого – за парня, который остался дома, потому что у его отца были нужные связи. А тут, в Англии… поначалу я был слишком занят учебой и карьерой. Затем я хотел найти добропорядочную еврейскую девушку, чтобы порадовать родителей. Однако в Англии не так-то просто найти добропорядочную еврейскую девушку. А потом… потом стало слишком поздно заводить семью. Я привык находиться в собственной компании, и одиночество меня не тяготит. – Доктор Голдсмит отставил свою чашку. – А ваш муж, миссис Бэнкс, служит в армии?

– Да, в армии, – сказала Джози. – Где именно – не знаю. Где-то на континенте. Солдатам запрещено разглашать подробности, все письма проходят цензуру.

– Вы, должно быть, сильно скучаете?

Джози решила, что и ей не стоит вдаваться в подробности своего отношения к мужу.

– Сейчас всем непросто, – уклончиво ответила она. – Каждому из нас приходится жертвовать чем-то ради победы.

– Вы храбрая женщина, миссис Бэнкс, – сказал доктор. Он повернулся к Лотти и стал расспрашивать девочку о ее семье.

– Можете говорить по-немецки, – сказала Джози. – Я не возражаю. А пока вы болтаете, стащу еще один бисквит.

Все трое рассмеялись. Приятно было находиться среди дружелюбно настроенных людей, сидеть на мягком диване в теплой комнате и легко смеяться над разными милыми шутками. Джози поняла, что доктор Голдсмит относится к ней как к равной, в отличие от англичан из высших слоев общества, которые могут быть вежливы с человеком ее положения, но в их вежливости всегда есть оттенок снисходительности.