Онлайн книга «Джейн Эйр. Учитель»
|
В полдень прозвонили к перерыву. Рабочие разошлись обедать; Стейтон также отбыл, наказав мне закрыть контору и ключи взять с собой. Я скреплял и раскладывал по местам бумаги, чтобы запереть конторку, когда снова появился Кримсворт и, войдя, плотно закрыл двери. – Извольте задержаться, – произнес он низким неровным голосом, при этом ноздри его раздувались и глаза выстреливали зловещие искры. Оказавшись с Эдвардом наедине, я сразу вспомнил о нашем родстве, забыв о различии в положении и отбросив осторожность и необходимую почтительность простого служащего. – Пора домой, – сказал я, поворачивая ключ. – Нет, вы задержитесь. И оторвитесь от ключа, оставьте его в замке. – Почему? – спросил я. – С чего вдруг я должен нарушить свой обычный распорядок? – Делайте, как я приказал, – последовал ответ, – и без вопросов! Вы у меня служите, и извольте подчиняться! Чем это вы занимались… – Он не договорил, словно задохнувшись гневом. – Можете взглянуть, если желаете, – ответил я. – Конторка открыта, бумаги в ней. – Поразительная наглость! Чем вы занимались… – Работал на вас – и, кстати, безупречно. – Лицемер и пустослов! Подлый нытик! Масляный рожок! – (Сие последнее, мне думается, чисто ***ширское ругательство и происходит от рожка с черной прогорклой ворванью, который подвешивается для смазывания к колесу повозки.) – Ну, Эдвард Кримсворт, довольно. Пора нам с вами подвести счеты. Я выдержал у вас трехмесячную каторгу и эту, так сказать, службу нашел самым что ни на есть отвратительным рабством. Поищите себе другого клерка. Я здесь больше не останусь. – Что?! И вы еще осмеливаетесь мне это говорить! Сейчас я подведу с вами счеты! – И он достал хлыст, висевший у него за спиной. В ответ я презрительно рассмеялся. Услышав этот смех, Эдвард разъярился и, испустив полдюжины грубых ругательств, не решаясь, однако, поднять на меня хлыст, продолжал: – Я вывел вас на чистую воду, теперь я знаю, кто вы такой. Подлый, скулящий по углам мерзавец! Что вы разнесли обо мне по всему К***? Отвечайте немедленно! – О вас? У меня и в мыслях не было вообще о вас говорить. – Лжец! Вы плакались всем и каждому на то, что я с вами будто бы дурно обращаюсь. Вы ходили повсюду и жаловались, будто я плачу гроши и обхожусь хуже, чем с собакой. Да лучше б вы были собакой! Я тотчас взялся б за вас и не успокоился, пока этим вот хлыстом не ободрал бы до костей. И он взмахнул хлыстом, слегка задев мне лоб. Меня точно обдало горячей волной, сердце заколотилось, кровь стремительно понеслась по жилам. Я живо подскочил к Эдварду, оказавшись лицом к лицу. – Убери свой хлыст, – проговорил я, – и сейчас же объяснись. – Эй! Ты с кем вообще говоришь?! – С тобой. Больше, кажется, здесь никого нет. Ты сказал, что якобы я клеветал на тебя, жалуясь на низкое жалованье и дурное обращение. Докажи! Когда я столь решительно потребовал объяснений, Кримсворт, забыв о собственном достоинстве, отвечал резким, скандальным тоном: – Доказать! Я тебе докажу! Только повернись сначала к свету, чтоб я видел твою бесстыжую физиономию! Чтоб видел, как она побагровеет: я докажу тебе, что ты лгун и лицемер. Вчера в городском совете я имел удовольствие слышать, как мой противник в дебатах оскорбляет меня, ссылаясь на частные мои дела; как вопиял он о чудовище без сердца и естественных человеческих привязанностей, о домашнем деспоте и прочей чепухе. И когда я поднялся, чтоб ему ответить, откуда-то поблизости раздались выкрики; а поскольку упоминалось твое имя, я сразу понял, откуда ветер дует. Всмотревшись, я увидел этого предателя, негодяя Хансдена – он-то ими и верховодил. А тебя я раскусил еще месяц назад, поговорив однажды с Хансденом, и знаю также, что ты вчера вечером был у него в доме. Попробуй-ка это опровергнуть! |