Книга Джейн Эйр. Учитель, страница 296 – Шарлотта Бронте

Я что-то ответил Хансдену – без особой учтивости, скорее с полнейшим безразличием – и двинулся было дальше. Но он невозмутимо преградил мне путь.

– Побудьте здесь, – сказал он. – В зале слишком жарко, к тому ж вы не танцуете – вы же на этом вечере без дамы.

Хансден был прав; кроме того, ни взгляд его, ни интонация, ни то, как он держался, не внушили мне неприязни; да и самолюбие мое было польщено: обратился он ко мне не из снисхождения, но потому, что, зайдя освежиться в прохладную столовую, захотел с кем-нибудь перекинуться словом. Я терпеть не мог, когда ко мне милостиво снисходили, – любезность же оказать я всегда был готов. Так что я остался.

– Хорошая картина, – продолжал он, вернувшись к портрету.

– Вы находите это лицо миловидным? – спросил я.

– Миловидным?! Ну как оно может казаться миловидным? Запавшие глаза, ввалившиеся щеки. Хотя лицо своеобразно, в нем чувствуется мысль. С этой женщиной, будь она жива, можно было бы беседовать на многие предметы помимо нарядов, визитов и комплиментов.

Я мысленно согласился, однако промолчал. Хансден же продолжил:

– Меня нисколько не восхищает такой тип лица; в нем недостает характера, силы; оно слишком чув-стви-тель-но, особенно рот. Кроме того, у нее на лбу написан аристократизм, она аристократка всем своим обликом; я же не выношу аристократов.

– Вы полагаете, значит, мистер Хансден, что благородное происхождение проглядывает в отточенности черт лица и в фигуре?

– К черту это благородное происхождение! Кого волнует, что у ваших лордов есть эта «отточенность черт лица и фигуры», когда у нас, у ***ширских коммерсантов, своя красота? Только чья лучше? Уж точно не их. А насчет ваших женщин – есть, знаете ли, маленькая разница: с самого детства они пекутся о своей красоте и манерах и благодаря уходу и соответствующему воспитанию могут добиться определенной степени превосходства – прямо как восточные одалиски. Хотя и это превосходство их сомнительно. Сравните изображенную на этом портрете леди с миссис Эдвард Кримсворт – кто лучше?

– Сравните себя с мистером Кримсвортом, мистер Хансден, – парировал я спокойно.

– О, Кримсворт обошел меня, я знаю. Прямой нос, брови дугой и все такое; но эти преимущества – если это вообще преимущества – он унаследовал не от матери-аристократки, а от отца, Кримсворта-старшего, который, как говорит мойотец, «был первокласснейшим ***ширским красильщиком, когда-либо клавшим в бак индиго», и вдобавок красивейшим мужчиной на три райдинга^[71]. А вот вы, Уильям, аристократ в своем семействе, – вы далеко не такой славный малый, как ваш братец-плебей.

В столь резкой, категорической манере мистера Хансдена было что-то, мне понравившееся: все это говорилось мне напрямик, в лицо.

– Как случилось вам узнать, – продолжил я беседу, – что мы с мистером Кримсвортом братья? Я думал, во мне видят лишь бедного клерка.

– Да так оно и есть. А кто ж вы, как не бедный клерк? Вы работаете на Кримсворта, и он вам за это платит – жалкие, кстати, деньги.

Я промолчал. Речи мистера Хансдена уже граничили с наглостью, однако его манера говорить по-прежнему ничуть меня не задевала, лишь возбуждала любопытство. Мне хотелось, чтобы он продолжал.

– Нелеп этот мир, – изрек он.

– Почему так, мистер Хансден?

– Вы еще спрашиваете! Вы сами – убедительнейшее доказательство той нелепости, о которой я говорю.