Книга Очаровательная негодница, страница 6 – Линси Сэндс

Мюри некоторое время молчала, глядя на него, – казалось, она не знала, что ответить, – а потом внезапно закрыла лицо руками и расплакалась. Это был не тихий женский плач, а громкие надрывные рыдания. Можно было бы подумать, что девушка притворяется, пытаясь вызвать к себе жалость, но Балану эти слезы показались искренними.

Судя по всему, король тоже не усмотрел в поведении Мюри притворства. Балан внимательно наблюдал за ним. Эдуард, казалось, не был удивлен столь бурным проявлением эмоций – скорее всего, он уже давно привык к истерикам и смирился с подобным поведением крестницы. Возможно, ему даже льстило то, что Мюри столь бурно выражает свое нежелание покидать его. Во всяком случае, было ясно, что подобные сцены не раз разыгрывались на его глазах по различным поводам.

Леди Мюри продолжала громко рыдать в течение нескольких минут, и все присутствующие с ужасом наблюдали за происходящим.

– Ну-ну, – наконец стал успокаивать крестницу Эдуард, похлопывая ее по спине. – Я знаю, разлука с нами будет для тебя нелегким испытанием… Поверь, мы тоже будем скучать по тебе… Не убивайся так, дитя мое, ты можешь заболеть.

Слова утешения, которые произносил король, были едва слышны, их заглушали душераздирающие вопли девушки, которая продолжала рыдать, раскачиваясь из стороны в сторону и закрывая лицо руками. Видя, что они не действуют, Эдуард перешел к подкупу.

– Успокойся, дитя мое, мы найдем тебе самого завидного жениха, купим в приданое множество нарядов. У тебя будет такая пышная свадьба, какой не видывала наша страна. Впрочем, знаешь, ты сама можешь выбрать себе мужа, – добавил он в отчаянии, видя, что Мюри не унимается.

Ее рыдания наконец стихли, и она подняла на короля большие, влажные от слез глаза.

– Как в‑вам будет угодно, с-сир, – заикаясь, произнесла девушка и, вскочив со своего места, поспешила прочь из зала.

Она бежала, все еще закрывая лицо руками и приглушенно всхлипывая. Услышав, как за ней захлопнулись двери, Эдуард с тяжелым вздохом покачал головой, а потом повернулся к столу. Некоторое время он молча смотрел на расставленные перед ним роскошные яства. Они уже остывали, и никто не осмеливался притронуться к ним прежде, чем король приступит к трапезе. Внезапно Эдуард встал.

– У меня пропал аппетит, – объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем повернулся и направился к выходу. – Пойдем, Беккер.

– Ну, теперь-то мы можем поесть? – неуверенно спросил Осгуд, когда двери за королем и его советником закрылись.

Балан хмуро окинул взором сидевших в зале дворян. Все они, как и его кузен, с недоуменным видом поглядывали на пиршественный стол, не зная, как поступить. Можно ли им наконец отведать угощение или в такой ситуации лучше покинуть зал, как это сделал король? Когда дворяне один за другим начали подниматься из-за стола, сочтя, очевидно, за лучшее перестраховаться и уйти, нежели потом сожалеть о допущенной бестактности, Балан покачал головой и тоже встал.

Поведение взбалмошной девицы не отбило у него аппетит, но он предпочел бы лучше перекусить в одной из многочисленных пивных здесь, в Лондоне, чем проявлять неуважение к королю.

– Я тут подумал, – пробормотал Осгуд, когда они выходили из замка. – Возможно, ты прав. Мюри не та девушка, которая нам нужна.