Книга Мой любимый шпион, страница 150 – Мэри Джо Патни

– Было бы неплохо.

Лукас улыбнулся, да так мягко и кротко, что Сюзанна невольно задумалась: «А может, он все же остался монахом в душе?» Но Лукас, возможно, и сам этого не знал.

Она распорядилась, чтобы гостю приготовили комнату и принесли в гостиную чай и сандвичи. Вскоре вернувшись, Лукас с жадностью накинулся на угощение.

Когда он опустошил обе тарелки с сандвичами, Сюзанна в очередной раз подлила ему чаю и, улыбнувшись, проговорила:

– Может, это бесцеремонность с моей стороны – задавать вам вопросы, ведь мы едва знакомы, но… Симон часто рассказывает о вас и считает вас братом, а это значит, что вы – мой деверь.

Лукас улыбнулся.

– Вам так хочется о чем-то меня расспросить? Не стесняйтесь, сделайте одолжение.

– Вы говорите, что уже больше не брат Иуда, но ведь вы пробыли им столько лет… Неужели это встреча с Симоном побудила вас снова стать Лукасом Мандевиллом?

Гость тут же кивнул.

– Именно так. Снова увидеться с Симоном… Это было потрясающе, замечательно. И благодаря ему я вспомнил все, что было хорошего в моей жизни, а потом вдруг понял: если бы я по-настоящему чувствовал призвание к религиозной жизни, то давно бы уже дал обет. А я просто жаждал уединения и хотел помогать служить людям, не более того. Но все это не исключается и в мирской жизни, не так ли?

– Вы обратились в католичество?

Лукас снова улыбнулся.

– Я считаю себя сочувствующим – разделяющим эти взгляды. Отчасти религиозный человек, странствующий верхом на муле. – Он отправил в рот крохотный кекс и съел его с явным удовольствием. – Ваши слова о том, как опасно увязнуть, подействовали на меня. Я понял, что все-таки увяз и пробыл в этом состоянии слишком долго. Поскольку я добровольно обрек себя на изгнание из жизни, для которой был рожден, – только я сам могу вызволить себя из этого изгнания.

– А еще я понял, как соскучился по двоюродным бабушке и деду. Если не считать Симона, они мои ближайшие родственники. Как эгоистично было с моей стороны думать не о них, а только о себе!

– Это все от боли, – тихо сказала Сюзанна.

– От боли и стыда. Я казался самому себе вконец опозоренным и потому недостойным общения с честными людьми, – так же тихо ответил Лукас.

– Да, честь – это серьезно, но жестким правилам не следует поклоняться как божкам! – вскипела Сюзанна. – Я всего лишь женщина, и считаю, что обязательства перед родными и друзьями значат гораздо больше, чем самобичевание из-за каких-то отвлеченных понятий о чести.

Лукас расплылся в улыбке.

– Симон поступил мудро, женившись на вас. Вот я и решил не увязать. Исполнив свой долг перед общинами, которые обычно посещал, я отправил к ним другого брата, моего ученика. Он хороший человек и неплохой костоправ, а со временем наберется опыта и станет трудиться еще лучше. А я теперь иду иной дорогой.

– Значит, поэтому вы и прибыли в Брюссель? Чтобы повидаться с Симоном перед возвращением домой?

– В основном – да, но… – Казалось, гость немного сконфузился. – Вы наверняка подумаете, что это глупости, но у меня часто возникает чувство, что я знаю, где именно потребуется моя помощь. И вот теперь меня не покидает мысль, что я понадоблюсь здесь. Я не доктор, но умею накладывать лубки, вправлять суставы – и так далее…

– Близится война, так что чутье не подводит вас, – кивнула Сюзанна. – Боюсь, очень скоро здесь вам с избытком хватит работы! – Она вдруг задумалась, потом спросила: – А вы, случайно, не сведущи в повивальном деле? Возможно, скоро вы останетесь единственным человеком в округе, имеющим хоть какие-то медицинские познания.