Книга Опасный маркиз, страница 144 – Минерва Спенсер

— Нашел? — спросил Рамзи.

Француз подвел их к утесу.

— Oui, капитан. Пришлось немного покопать. Похоже, его годами не использовали. — Он пожал плечами. — Может, даже с тех пор, как вы через него бежали.

Несколько невысоких деревьев росло возле груды камней, и, когда Делакруа отвел в сторону мощные нижние ветви, Адам увидел грубо сколоченную дощатую дверь у квадратной дыры в каменистой поверхности утеса.

Рамзи вгляделся в черноту пещеры и кивнул:

— Отлично. Будем надеяться, Асаду об этом ничего не известно.

Рамзи снял тяжелый халат и тюрбан и бросил на землю под деревьями. Адам последовал его примеру, и Делакруа дал им обоим по факелу. Рамзи повел маркиза за собой.

Потолок в туннеле был такой низкий, что барону приходилось идти едва ли не на корточках. Даже Адам, в котором было чуть меньше шести футов роста, шел, сильно пригнувшись. Несмотря на тесноту, в туннеле было очень прохладно по сравнению с влажной жарой гавани. Они трижды оказывались на развилке, и Рамзи трижды выбирал туннель, ведущий направо.

— Куда ведут остальные туннели? — спросил Адам у Делакруа, шедшего за ними.

— В двух был обвал, а в конце третьего — запертая дверь. Стражник, у которого мы купили информацию, знал только о существовании туннелей, а не о том, куда они ведут. Нам повезло отыскать выход у утеса. И даже при этом у нас ушло часов шесть на то, чтобы раскопать старую дверь.

Адам распознал в голосе Делакруа нотки былой тревоги и спросил:

— Почему вы сегодня согласились вернуться туда с нами?

Ему было действительно любопытно, почему этот человек готов рисковать жизнью ради сына того, кто сделал его рабом.

— Капитан меня попросил, — ответил Делакруа, но Адам почувствовал сложные эмоции за этими простыми словами.

Бушар был прав: люди Рамзи действительно абсолютно преданы ему.

Человек, шедший перед Адамом, остановился и, обернувшись, прошептал:

— Мы у двери первой камеры. По словам Рамзи, это одна из самых больших, и внутри будет много рабов. Потушите факел и возьмитесь за мой ремень.

Адам кивнул и, затушив огонь о песчаный пол туннеля, левой рукой ухватился за пояс впереди идущего, а правую положил на рукоять шпаги. Даже в темноте было понятно, что они вошли в камеру. Душная жара и вонь десятков немытых тел сбивали с ног.

Адам почувствовал что-то у себя под башмаком — чью-торуку? — и сделал шаг назад.

Совсем рядом послышался голос Рамзи, арабские слова звучали тихо и успокаивающе. Что бы он ни сказал, рабов это, видимо, убедило: ему отвечали без агрессии, ровными голосами. До Адама донесся звук ударов кремнем, и вскоре зажегся факел.

Проморгавшись, он открыл глаза, и то, что увидел, будет помнить до конца своих дней. В комнате лежали десятки тел, некоторые на соломенных тюфяках, но большинство прямо на неровном каменном полу. В углу стояло ведро, переполненное отходами человеческой жизнедеятельности, и несколько тел сгрудилось вокруг него. От жуткой вони и отчаяния у Адама слезились глаза. Большинство рабов были едва одеты, покрыты шрамами, причем некоторые еще кровоточили.

Рамзи заговорил с одним из рабов, согбенным то ли от прожитых лет, то ли от страданий, то ли и от того и другого вместе. Странно, что здесь никто не спал. Когда Рамзи закончил говорить, все как один, поднялись и двинулись к туннелю, ведущему назад, к утесу Куора.