Книга Опасный маркиз, страница 112 – Минерва Спенсер

По спине пробежал холодок страха.

— Ждите меня в кабинете, — приказал он Сейеру и Лавалль.

Казалось, конца не будет восторгам, уверениям в любви и пожеланиям спокойной ночи. Наконец девочки разбрелись по своим комнатам, и, дав Бетсону знак следовать за ним, он направился в кабинет, где перед большим столом его уже ждали встревоженные слуги.

— Что случилось, Сейер?

— Милорд, — начал камердинер, бросив нервный взгляд на француженку, — э-э… мадемуазель Лавалль нашла письмо на ваше имя, когда недавно заглянула к леди Эксли. Она, э-э… — Он с мольбой посмотрел на горничную, но та проигнорировала его взгляд. — Э-э, по всей видимости, леди Эксли уехала, милорд. — Сейер протянул хозяину запечатанную записку на личной почтовой бумаге Мии с вензелями.

Адам опустился на стул, опасаясь упасть. Записка в руке казалась ему едва ли не смертным приговором и распечатывать ее он почти боялся.

Все повторялось, словно какой-то нескончаемый кошмарный сон.

— Присядьте, — сказал он слугам, в тревоге застывшим у стола.

Почерк у его жены был совершенно детский — такой могла иметь женщина, которой мало доводилось писать. Были здесь какие-то пятна и чернильные кляксы, словно ее совсем не заботило, как будет выглядеть это послание.

«Адам, ты даже представить себе не можешь, как я сожалею о том, что вынуждена сделать. Никакие слова не смогут улучшить эту новость: я ухожу от тебя, потому что у меня нет другого выхода. Я не могу сказать, почему ухожу и куда направляюсь, иначе ты меня остановишь, а это недопустимо.

Я оставляю тебя не потому, что не люблю или хочу этого, а потому что должна.

Как только я покончу с делом, ради которого ухожу, непременно вернусь к тебе. Ты навернякабудешь тревожиться о ребенке, которого я ношу, и бояться, что ему причинят вред.

Пожалуйста, знай: я буду оберегать нашего нерожденного ребенка и твоего наследника, как только смогу.

Надеюсь, ты сможешь простить меня, но даже если нет — я пойму.

Твоя жена Мия».

Адам перечитал записку несколько раз, опасаясь, что упустил что-то важное, какой-то существенный фрагмент информации.

Он взглянул на слуг. Похоже, весь его вид выражал полнейшую растерянность. Наконец заговорил Бетсон. Обычно чинный дворецкий был бледен и подавлен.

— Милорд, мне тяжело говорить вам об этом.

— Что такое, Бетсон? — Адам не представлял, как ему удалось спросить это спокойно, в то время как внутри он разрывался на куски.

— Сегодня днем, когда я отправил Карлсона с поручением, он видел леди Эксли довольно… бурно обсуждавшей что-то с… неким человеком.

— Человеком?

— Да, милорд, с мужчиной.

Адам нахмурился, его бросило в жар.

— И что с того?

Бетсон сглотнул:

— Они обсуждали что-то с большим… пылом, милорд. Со стороны Карлсона это было неправильно, но он задержался и подобрался поближе, чтобы… э-э, говоря откровенно, милорд, он подобрался достаточно близко, чтобы подслушать разговор леди Эксли и молодого человека.

Бетсон опять умолк, и Адам выкрикнул, напугав и себя, и остальных присутствующих:

— Черт побери, да не тяни ты!

— Карлсон сказал, что они не все время говорили по-английски — еще по-французски и на каком-то другом языке. Карлсон не все смог разобрать, но точно слышал слово «выкуп».

Адам молча смотрел на дворецкого, и тот продолжил:

— За кого выкуп, какой — он не смог понять, но ее милость очень переживала за кого-то по имени Габриель.