Книга Возлюбленная распутника, страница 59 – Виктория Воронина

Изгнанный Джеймс Скотт, герцог Монмут высадился на берегу Лаймского залива в начале июня 1685 года ясным безмятежным днем, не предвещающим ни бури на море, ни смятения в людских сердцах. Он был настолько уверен во всенародной поддержке своих притязаний на английский трон, что явился в Англию не с хорошо вооруженной армией, а с небольшой группой своих сторонников, насчитывающей восемьдесят восемь человек.

Поначалу все складывалось согласно замыслу мятежного племянника Якова Второго: разрозненные отряды дворян-протестантов присоединялись к нему каждый день, а фермеры Девоншира и Дорсетшира являлись целыми толпами. Монмут не пожалел, что последовал совету шотландского графа Аргайла начать вторжение в юго-западной Англии; местный люд встречал его с ликующей радостью как долгожданного избавителя, и его армия постоянно пополнялась. За короткий срок Монмуту удалось сформировать из добровольцев пять пехотных полков, кавалерийскую часть и артиллерийскую прислугу для имеющихся в наличии четырех орудий. Однако Лондон и центральные графства выжидающе молчали. Да, население в них тоже было за Монмута, но все же Яков Второй был легитимным королем, совершенно законным образом вступившим на английский трон, и было не так-то просто открыто отречься от законного монарха. Если западную Англию захлестнула волна энтузиазма, связанная с появлением желанного претендента, то остальные графства ожидали от него блистательных побед, чтобы в свою очередь без опаски присоединиться к нему. Монмута поддерживали по всей стране, но это по большей части была пассивная поддержка.

Неустойчивое положение герцога Монмута заставило графа Кэррингтона прислушаться к голосу благоразумия, и он, вопреки своему первоначальному намерению, привез Мейбелл не в Гринхиллс, а в Бристоль, откуда было легче в случае опасности покинуть страну. Мейбелл, которая страстно желала увидеть свою маленькую дочь, была сильно расстроена таким решением своего возлюбленного, но умом она понимала, что он прав.

Первым, что бросилось Мейбелл в глаза по прибытии в Бристоль, был морской корабль, застывший на пересечении двух городских улиц. Суда из моря заходили непосредственно в город Бристоль. Они устраивались прямо напротив городской ратуши и преспокойно покачивались себе на волнах, пока местныеработяги сгружали с них чужеземные грузы. Корабельные мачты со всех сторон обступили город, подобно густому сосняку, и среди них то здесь, то там вздымались церковные шпили и виднелись крыши фахверковых особняков.

Мейбелл буквально влюбилась в этот овеянный морскими ветрами город, в его причудливые старинные здания, стертые каменные ступеньки соборов и в заманчивые дверные проходы. Очень ей нравился и купленный Альфредом Эшби особняк на центральной улице Бристоля Марш-стрит, построенный в прошлом веке неким предприимчивым купцом. Все в нем напоминало о том, что люди здесь жили насыщенной жизнью. Мейбелл прогулялась по просторным помещениям, стены которых украшали прекрасные картины шестнадцатого века — в них оставалось еще немало хорошей мебели, которую не вывезли прежние хозяева. Миновав пару гостиных, она попала в роскошный банкетный зал, где с высокого потолка свешивалась огромная хрустальная люстра, отражавшаяся в полированной столешнице массивного стола, как в огромном темном зеркале. Право, было трудно предполагать такое великолепие в далекой от столицы провинции, но купеческое семейство Энджуортов не собиралось останавливаться на достигнутом, и, в стремлении покорения новых вершин перебралось в Лондон, продав свой прекрасный дом графу Кэррингтону буквально за полцены.