Книга Непристойные уроки любви, страница 22 – Амита Мюррей

Почему-то Лайлу до крайности волновало то, как Тристрам смотрит на нее. Казалось, он мог прочитать все на ее лице, даже то, что она желала бы скрыть. Ее волновали его руки, непринужденно сдерживающие жеребца, его бедра и то, как безупречно облегал мускулистое тело сюртук. Меньше всего она хотела, чтобы он заметил волнение, охватившее ее. Будь она сейчас у себя в салоне, она бы нашла, что ему сказать. Придумала бы штук двадцать бессмысленных реплик. Но сейчас в голову ничего не шло.

– Он ее изнасиловал? – выпалила она и прикусила губу. И как она только ухитрилась спросить такое? – Ласкар, я имею в виду, – добавила она упавшим голосом.

Вопрос Лайлы наверняка поверг Тристрама в шок, но он лишь смерил ее холодным взглядом.

– Нет. Но не сомневаюсь, он сделал бы это, если б его не остановили.

– Почему вы так уверены, что именно он напал на вашу кузину?

– В комнате было темно. Когда мои люди услышали, как Тиффани кричит, когда прибежали с лампой, – там были только они: моя кузина и этот ласкар.

Действительно, это звучало неопровержимым обвинением. Однако Мэйзи была уверена, что ее парень ни на кого не мог напасть. Да это попросту было рискованно. Зачем? Если у него уже была подруга – Мэйзи, – к чему подвергать себя такому риску, к чему набрасываться на девушку явно не из простых? Разумеется, он знал, чем это грозит: виселицей. Цветной мужчина напал на белую женщину – удивительно, что это еще не превратилось в громкий скандал.

Лайла с усилием наморщила лоб; ее размышления нарушил голос Тристрама:

– Кто же это будет, мисс Марли? Невинный Генри Олстон или не столь невинный лорд Херрингфорд?

Скрипнув зубами, она заставила себя обернулась к нему:

– А вы не забыли о вашем отце, мистер Тристрам? И как же вы сами? У меня такая репутация… Я ведь не могу выбирать лишь между этими двумя.

– Вы ведь не собираетесь и вправду отправиться на крысиную травлю? – неожиданно спросил Тристрам.

Лайла взглянула на него с удивлением.

– А почему вас это волнует? – вопрос сам сорвался с ее губ. И прозвучал грубо.

Взглдд Тристрама посуровел, и Лайла снова заставила себя улыбнуться. Этот человек чересчур обидчив на слова.

Помолчав, он сказал:

– Даже любовницам следует заботиться о поддержании репутации. Так как же мне не волноваться?

Лайла опешила. Щеки ее залила краска.

– Да как вы смеете?! Если вы считаете, что я стану вашей…– Она запнулась.

Губы Тристрама тронула легкая улыбка.

– Занятно, – пробормотал он, – а я думал, вы и в самом деле хотели, чтобы я взял вас в любовницы.

Не удержавшись, Лайла издала тихий рык.

– Возможно, вопрос не столько в том, возьмете или не возьмете выменя в любовницы, мистер Тристрам. А в том, возьму ли явас в любовники.

Мимо пробежала стайка смеющихся детей. Лошадь Тристрама заволновалась, но, даже сдерживая животное твердой рукой, мужчина продолжал смотреть Лайле прямо в глаза. Ее слова повисли в воздухе, и она ощутила злость, осознав, в какое сильное волнение привел ее этот наглец. По ее спине пробежала капля пота, а между ногами стало влажно. Черт!

Тристрам бросил взгляд на ее губы.

– Той ночью я говорил необдуманно – и невежливо. – Лайла была удивлена, услышав это. – Вам наверняка нелегко будет лишиться гарантированного дохода, но я охотно компенсирую вам убытки.

Она вздрогнула, как от пощечины. Мгновение назад ей показалось, что, возможно, он разгадал ее. Что под его самоуверенностью скрывается понимание и, может быть, даже крупица доброты. Но нет, он решил изобразить из себя благодетеля, предлагая возместить то, что она потеряет, если перестанет быть любовницей его отца. Мгновение назад в его глазах горело желание. Возможно, всего одна искра, но Лайла видела ее. А теперь в его взгляде было уже знакомое ей презрение.