Книга Ловушка чувств, страница 24 – Дарья Беженарь

Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату особым смыслом. Я не ответил — просто кивнул. Потому что в этот момент мы поняли друг друга без слов.

Я молчал, глядя ей в глаза, и в груди разрасталось странное, почти пугающее чувство — будто мы вдруг оказались в каком-то своём, отдельном мире, где есть только она, я и эти пронзительно честные слова.

— Знаешь, — тихо произнёс я, подбирая каждое слово, — мне кажется, ты из тех людей, кто действительно способен сохранить что-то важное. Не только в памяти, но и в сердце.

Лена слегка наклонила голову, и в её взгляде мелькнуло удивление, смешанное с теплом.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Ты умеешь видеть глубже, чем большинство. И ценить то, что другие могут не заметить.

Она улыбнулась — не иронично, не с вызовом, а по-настоящему. И в этой улыбке было столько света, что на мгновение мне стало трудно дышать.

— Спасибо, — сказала она просто. — Это… приятно слышать.

Мы снова перевели взгляд на экран, но я чувствовал, что фильм уже перестал быть главным. Важнее было это новое, хрупкое ощущение близости — будто мы оба сняли невидимые маски и позволили себе быть настоящими.

На экране герой продолжал свой монолог о памяти и утрате, а я краем глаза наблюдал за Леной. Она снова погрузилась в историю, но теперь я знал: за этой сосредоточенностью скрывается целая вселенная — яркая, глубокая, полная мыслей и чувств.

Неосознанно я чуть подвинулся ближе. Не настолько, чтобы нарушить её границы, но достаточно, чтобы ощутить тепло её присутствия. И, кажется, она это заметила — на долю секунды её плечо коснулось моего, и я почувствовал лёгкий разряд, пробежавший по коже.

— Кстати, как там наши овощи? — спросил я, невольно потянувшись к пульту, чтобы поставить фильм на паузу.

— Пошли проверим, — кивнула Лена, поднимаясь с дивана.

В кухне пахло варёными овощами и тёплым мясом — уютно, по-домашнему. Я приподнял крышку кастрюли: всё как надо, готово. Мы аккуратно переложили еду в большие миски и вынесли на улицу — пусть немногоостынет перед тем, как резать.

Вечер был удивительно мягким. Воздух напоён запахом свежескошенной травы и отдалённой свежестью реки. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики, а над головой медленно зажигались первые звёзды.

— Может, посидим немного, воздухом подышим? Пока овощи остывают, — предложила Лена, оглядываясь по сторонам с лёгкой улыбкой.

— Давай. Сейчас вынесу ром сюда, — согласился я, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение.

Я вернулся с бутылкой и двумя стаканами, устроился рядом с Леной в садовом кресле. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками, глядя в небо. В свете уличного фонаря её лицо казалось особенно выразительным — мягкие тени подчёркивали линию скул, а глаза блестели, будто отражая первые звёзды.

— Почему в городе не видны звёзды, знаешь? — спросил я, сам не ожидая, что голос прозвучит так тихо, почти шёпотом.

Лена повернула ко мне голову, чуть приподняв бровь:

— Знаю. Световое загрязнение. Городские огни, реклама, фонари — всё это забивает естественный свет. А здесь… — она снова посмотрела вверх, — здесь небо настоящее.

Я проследил за её взглядом. Над нами раскинулся тёмный купол, усеянный тысячами мерцающих точек. Они то вспыхивали ярко, то едва теплились, словно дышали.

— В детстве я думал, что звёзды — это дырки в небесном полотне, сквозь которые пробивается свет из другого мира, — признался я, и сам удивился своей откровенности.