Книга Девушка из прошлого, страница 64 – Инна Инфинити

Судья — седовласый мужчина в возрасте — читает монотонную речь, держа в руках красную папку с гербом России. Когда он заканчивает, все садятся на свои места.

— Истец, — обращается к Макару. — Изложите ваши исковые требования.

Макар встает с места. Откашливается, поправляет галстук. Вот теперь я смотрю на него. В его наглую и хамскую рожу. Этот человек уже однажды сломал мне жизнь. Теперь хочет сделать это ещё раз. Ему ведь по большому счету по фиг, будет Кира жить в его доме или нет. Дочь права: они могут не видеться несколько дней, находясь под одной крышей.

— Уважаемый суд! — громко начинает. С выражением. Как будто репетировал перед зеркалом. — Что меня вынудило подать на развод с Алисой и просить суд оставить дочь жить со мной? К сожалению, я должен признать, что Алиса так и не смогла справиться ни с ролью жены, ни с ролью матери. При том, что Алиса никогда не работала, она ещё ине вела домашнее хозяйство. Она не готовила нам с дочерью еду, не убирала дом, не гладила мне рубашки…

Господи, Макар это серьезно? Он ставит аргументом для проживания Киры с ним, что я не гладила рубашки и не мыла его дом площадью под тысячу квадратных метров? При том, что в доме были прачки, кухарки, горничные и прочий персонал.

— Но это полбеды, — продолжает на полном серьезе, а мне хочется рассмеяться в голос. — Алиса совершенно не занимается ребёнком. И в детский сад, и в школу Киру возил водитель. Алиса не делает с ребенком уроки. Для этого у Киры есть репетиторы. В течение дня за дочерью смотрит няня, а не родная мать. Я напоминаю, что Алиса ни дня в своей жизни не работала. Возникает вопрос: а чем она занималась с утра до вечера, если не домом, семьей и ребенком?

Мда… Вот, значит, что говорят в судах о жене, когда не к чему придраться. Он хоть понимает, насколько абсурдны его аргументы? Работать, кстати, мне не давал Макар. Он даже не позволил мне окончить институт после рождения Киры. Страшно меня ревновал к каждому столбу. Но в суде он об этом, конечно же, не скажет.

— К сожалению, моя супруга зависима от алкоголя, — громко заявляет, а я чуть со стула не падаю. — У нее это наследственное. Ее мать была алкоголичкой. Я возвращался с работы и почти все время видел жену пьяной. Это подтвердит любой человек из домашнего персонала: горничные, повара, садовники… Все это знают.

Какая наглая, гнусная ложь. Да я ни разу в жизни и капли алкоголя в рот не взяла. Макару это прекрасно известно. Как раз потому, что моя мать была алкоголичкой, я обхожу алкоголь десятой дорогой. Даже на Новый год не пью. Он специально обвиняет меня в алкоголизме. Бьет в мое самое больное место.

— Ваша честь, — поворачивается к судье. — Я очень боюсь, что Алиса будет подавать дурной пример Кире. У нее нет высшего образования, она не работает и пьет алкоголь. Чему такая мать может научить ребёнка? Я уже молчу о том, что Алиса не может создать Кире комфортные условия для проживания. Ведь что самое главное для ребенка? Это комфорт и безопасность. Алиса не может дать нашей дочери ни первого, ни второго. Где будет проживать Кира, если уважаемый суд решит оставить ее с Алисой? В малюсенькой квартире-студии на окраине Москвы в районе с плохой экологией? А нашей дочери нельзяжить в районе с плохой экологией. Кира болеет, ей нужен чистый воздух. Оставляя Киру жить с Алисой, суд лишит ребенка привычных и любимых условий: своей комнаты, сада, бассейна, друзей, что живут по соседству. Какими продуктами будет питаться Кира, живя с Алисой? Сейчас наша дочь ест только фермерские и экологически чистые продукты. Я напоминаю, что Кира болеет. Алиса сможет кормить ее такими же продуктами? У Алисы точно есть для этого необходимый заработок? Сейчас она открыла какую-то школу детского творчества. Вопрос: на чьи деньги? А сможет ли Алиса оплачивать дорогостоящее лечение Киры? Ваша честь, — снова поворачивается к судье. — Прошу вас расторгнуть наш с Алисой брак. А если вам небезразлична судьба несовершеннолетнего больного ребенка, то Кира должна остаться жить со мной. На этом у меня все.