Книга Случайное селфи для бандита, страница 34 – Ольга Медная

Давид слабо усмехнулся. В этот момент из кухни, вальяжно помахивая хвостом, вышел Гитлер. Кот замер, оценивающе посмотрел на окровавленного хозяина, потом на мой траурный наряд и, издав короткое «мяу», запрыгнул Давиду прямо на грудь.

— С**а… — прошипел Алмазов, морщась от боли, но руку не убрал, погрузив пальцы в черную шерсть. — Даже этот пушистый диктатор понимает, кто здесь главный. Покормила?

— Назаров покормил, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов начинает выходить вместе с нервным смешком. — Давид, ты только что выжил в покушении, нейтрализовал конкурента на кладбище, а сейчас спрашиваешь про диету кота?

— Приоритеты, Лика. Приоритеты, — он закрыл глаза.

Марк — личный врач Алмазова, человек с лицомсотрудника похоронного бюро и руками хирурга от бога — приехал через пятнадцать минут. Назаров деликатно удалился в кабинет, чтобы начать юридическую зачистку города, а я осталась в гостиной, несмотря на протестующий взгляд доктора.

— Либо я остаюсь, либо я сейчас устрою здесь такой концерт, что у Давида швы разойдутся от ультразвука, — отрезала я.

Марк только вздохнул и кивнул. Следующий час превратился в испытание для моих нервов. Видеть, как из раны Давида извлекают остатки «помощи» Михалыча в виде суровых ниток, как промывают рваные края… Алмазов не проронил ни звука. Он только сжимал кожаную подушку так, что та трещала по швам, и смотрел в потолок абсолютно пустым взглядом.

— Жить будет, — наконец вынес вердикт Марк, заклеивая бок Давида массивным пластырем. — Но если он еще раз решит поплавать в проруби после пулевого ранения, я умываю руки. Ему нужен покой. Полный покой. Минимум неделю.

— Он его получит, — я посмотрела на Давида, который уже начал погружаться в тяжелый сон под действием препаратов. — Я лично привяжу его к кровати, если понадобится.

Когда Марк ушел, я осталась одна в полумраке гостиной. Гитлер спал в ногах Давида, охраняя его покой. Я подошла к окну. Город под нами сиял огнями. Где-то там сейчас Глеб (точнее, его люди) зачищал хвосты Грозы. Где-то там Назаров рассылал «приветы» тем, кто успел переметнуться на другую сторону.

Мир Давида Алмазова возвращался на круги своя. Но была ли в нем я?

Я посмотрела на свои руки. Перстень с черным алмазом всё еще был на моем пальце. Символ власти, который я надела, чтобы выжить. Я попыталась его снять, но он словно прирос.

— Оставь, — раздался хриплый голос с дивана.

Давид не спал. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было лихорадки. Только холодная ясность.

— Он тебе идет.

— Это слишком тяжелая бижутерия для дизайнера пельменных логотипов, Давид, — я подошла к нему и присела на ковер у дивана. — Ты вернулся. Гроза повержен. Твой «черновик» дописан. Что дальше?

Давид протянул руку и коснулся моих волос. Его пальцы всё еще были горячими.

— Дальше — редакция, Лика. Мы уберем лишних персонажей. Перепишем финал. И, возможно, добавим пару глав, о которых я раньше и не помышлял.

— Ты про «супругу»? — я прикусила губу. — Назаров на кладбище… это было эффектно. Номы оба знаем, что это ложь.

— Назаров никогда не лжет без моего приказа, — Давид приподнялся на локтях, превозмогая боль. — И я никогда не отдаю приказы, которые не собираюсь воплощать в жизнь.

Мое сердце пропустило удар.

— Ты сейчас серьезно? Или это морфий говорит в тебе?