Онлайн книга «Последние невесты Романовых»
|
Аликс и Мэй она звала малышками, а у Ирен, которой сейчас было двенадцать, никакого особого имени не было. Она оказалась посередке – вместе с десятилетним братом Эрни. Пять дочерей и один сын. Папа любил повторять, что прекрасный пол – его богатство, и это он еще Маму не считал. – Туда, на коврик, девочки! – скомандовала Виктория, подтаскивая из угла к камину кресло. В камине потрескивали угольки, время от времени выстреливая искрами. Виктория устроилась поудобнее, поставив ноги на круглую подножку, и раскрыла книжку в красной обложке, лежавшую у нее на коленях: – Алиса начала уставать… Аликс затаила дыхание, когда Алиса, поспешив за кроликом, все падала и падала в глубину кроличьей норы. Как чудесно, что она упала на мягкую кучу листьев, сразу поднялась и снова побежала – по коридору, в зал с низким потолком! – Ну, все, хватит на этом, – произнесла Виктория и звучно захлопнула книгу. – Нет, еще! – потребовала Аликс. – У меня тут болит, – Виктория коснулась пальцами шеи. – И горло распухло, больно глотать. – А ты и не глотай! – предложила ей Аликс. Элла подошла и приложила ладонь ко лбу Виктории: – Горячеват. Викторию охватил озноб. – Мне холодно… – Нельзя останавливаться посредине рассказа! – скрестив руки на груди, возмутилась Аликс и уставилась на сестру сердитым взглядом. – Ты маленькая глупышка, – вмешалась Элла. – Книжка длинная. Виктория все равно не успела бы прочитать ее до конца сегодня. – Тогда ты, Элла, почитай еще немного! – Аликс схватила книгу с колен Виктории и протянула ее Элле. Но Виктория забрала ее обратно: – Уже поздно. Элла, ты уложишь их? Элла кивнула: – Аликс, поцелуй Викторию. И ты, Мэй. Аликс быстро чмокнула сестру в уголок губ. Мэй, встав на цыпочки, сделала то же самое. Элла взяла младших за руки и повела их наверх. – Ты завтра почитаешь еще про Алису? – спросила Аликс, пока Элла укладывала Мэй в кроватку. – Если ты пообещаешь сразу лечь и больше не устраивать суету. – А ты споешь? – Да, только ложись. Милая Элла! Она почти никогда не сердилась, а лицо у нее было как у фарфоровой куклы: розовые щечки, красиво изогнутая линия губ, густые черные ресницы и мягкий, сияющий взгляд голубых глаз. Аликс любила наблюдать за Эллой, когда та прохаживалась по залам дворца – то напевая мечтательные мелодии без слов, то играя на фортепиано, то делая зарисовки воображаемых людей. А тот юноша, что приходил летом заниматься немецким – его звали лорд Чарльз Монтег, – так восхищался Эллой! Он даже сочинил стихотворение в честь ее красоты. А кузен Вильгельм все твердил, что обязательно на ней женится, хотя Мама считала, что старшей паре еще рано думать о замужестве. Все равно этот шумный, надутый Вилли, с его странной, безжизненно висящей рукой, совсем не подходил ее прекрасной сестре. Элла сидела на краешке кровати, и Аликс устроилась рядом, обвив сестру ногами и уютно прижавшись к ее животу. – Ну, начинай! – Guten Abend, gut’ Nacht, mit Rosen bedacht, mit Näglein besteckt, schlupf unter die Deck...[1]– запела Элла вполголоса, нежно и мелодично. Мэй наблюдала за ними сквозь прутья колыбельки, посасывая большой пальчик. Когда песня подошла к концу, ее глазки уже были крепко сомкнуты сном. Аликс принялась выпрашивать: – Ну, еще одну! Самую-самую тихую и спокойную… – Хватит на сегодня, – в шутку сказала Элла и потрепала сестренку за ушко. – До завтра, моя дорогая маленькая сестричка. |