Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 13 – Анна Стюарт

– На Полудневой улице есть бюро по переселению, – сообщил им Томаш, но когда они пришли туда, там уже скопилась огромная толпа.

– А что будет со школой? – спросила Лия, с интересом осматриваясь вокруг. Ей было четырнадцать – и она единственная из всех видела в происходящем приключение.

– Школа? – рассмеялся проходивший мимо немец. – Зачем таким, как ты, школа? Пустая трата времени и сил учителей.

Лия уперла руки в округлившиеся бока.

– Я лучшая в своем классе, чтобы вы знали!

– Правда? Иди-ка сюда, и я преподам тебе единственный урок, который пригодится таким, как ты!

Он сделал непристойный жест, и его приятели грубо заржали. Лия выступила было вперед, но Эстер утянула ее назад.

– Оставь, Лия. Они того не стоят.

– У них нет права так с нами разговаривать, – сердито надулась сестра.

Эстер печально улыбнулась. Что тут скажешь? Лия права, но печальная правда оккупированной Лодзи заключалась в том, что завоеватели могли разговаривать с ними так, как захотят.

– Просто стой в очереди.

Ожидание было долгим и мучительным. Наконец, они попали внутрь. За столами сидели уставшие работники. Руководил всем Хаим Румковский, которого немцы месяц назад назначили «еврейским старостой». Ему предстояло управлять гетто. Благородные седины и теплая улыбка внушали доверие, но взгляд, скользивший по толпам «своего» народа, был холодным. Рядом с ним стояли два эсэсовца. Эстер обрадовалась, что их направили к молодой женщине, сидевшей за самым дальним от Румковского столом.

– Нам нужен маленький домик для нас с мужем и еще один для моих родителей и сестры, – сказала она.

Женщина посмотрела на нее, расхохоталась, а потом нахмурилась.

– С вами все в порядке? – спросила Эстер.

– Насколько это возможно, когда приходится сообщать каждому плохие новости, – мрачно ответила женщина. – Вам придется жить вместе.

– Всем?

Женщина вздохнула.

– Всем вам и другим тоже.

– Вы хотите, чтобы мы жили с чужими людьми?

– Извините, но в гетто жилья вдвое меньше, чем наших семей. И в большинстве домов все еще живут поляки.

– И что с ними будет?

– Их переселят.

Женщина сказала это спокойно, но Эстер не могла справиться с ноющим чувством ужаса. Ситуация была кошмарной. Она с ужасом посмотрела на Филиппа. Квартирка их была крохотной – но она была их собственной. Теперь же им предстоит жить всем вместе, как в детстве, да еще и с чужими людьми!

– А мои родители? – спросил Филипп. – Что, если мы возьмем к себе моих родителей?

– Значит, вас будет семеро? – уточнила женщина, и они кивнули.

Их родители встречались лишь несколько раз, но присутствие Эстер и Филиппа их сблизит.

– У меня есть жилье на Кройц-штрассе.

– Где?

Женщина наклонилась поближе.

– На Кржижовой, – шепнула она очень тихо, словно само польское слово было уже преступлением. – Там две спальни.

– Две?

– И чердак.

– Мы согласны, – решительно произнес Филипп, сжимая руку Эстер. На ушко он шепнул: – Чердак – это так романтично!

За такой оптимизм Эстер полюбила его еще сильнее, но, когда они, получив ключ, отправились в незнакомый дом, где им предстояло жить со всеми родителями, она думала, что никогда в жизни не сталкивалась с чем-то менее романтичным. А когда они уйдут в гетто, в их любимой квартирке поселятся какие-нибудь немцы. Сердце Эстер разрывалось от боли. Она так вцепилась в руку Филиппа, что костяшки на его пальцах побелели.