Книга Училка и мажор, страница 50 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

В движениях абсолютная уверенность, и я вижу схожесть с отцом. Они словно под копирку. Пусть младший пока импульсивен, но решительно настроен. Еще пару дет, и он ни в чем не будет уступать нашему мэру. Яблоко от яблони, что называется.

—А пока расскажи, что этот ган*он штопанный тебе сказал, чтобы я знал, вырвать язык с корнями, или оставить, чтобы он мог самоудовлетвориться в обеденный перерыв? Мм, малыш? — Рустам касается моего лица, стирая пальцами слезы. Смотрит ожесточенно, дерзко.

—Я не понимаю, о чем ты.

—Об этот ушлепочном в кабине, проректор-х*ректор, кто он там у вас. Мне, конечно, по шарику его регалии, меня больше волнует, что он тебе сказал.

—Ничего, но кровь попортит.

Судорожно вздыхаю и касаюсь пальцами век. Опухших уже.

—Пусть только попробует. А теперь вдох делаем. Затем выдох. Вася.

Рустам бережно обхватывает мои ладони и сжимает, оттесняя руки от лица. Мы сталкиваемся носами, так близко, что дыхание еще больше перехватывает. О каком вздохе речь, если я смотрю в бездну, открывшуюся в его глазах?

—Вдох, — взгляд опускается на губы, и я могу поклясться, что зрачки Белова сейчас расширились раз в десять. — Выдох. Вася, слушай меня. И все будет хорошо.

Вдыхаю, понимая, что вместе с воздухом в моих легких обосновывается аромат загорелой кожи Рустама, смешанный с мужским одеколоном. Ядреная смесь, от которой сносит голову. Пара вдохов и выдохов, и рыдания стухают. Откуда он знает эти методики и почему так терпелив? Удовлетворенно кивнув, парень отходит от меня и поворачивается к плите, перекладывая на тарелку яичницу.

—Умница, а теперь задавай вопросы.

Еще и мысли читает?

—Что ты конкретно решил? — задаюглавный, потому что это, пожалуй, основное.

Играющие мышцы спины сведут меня с ума, но я упорно смотрю только туда и на узкую талию, поверх которой виднеются тесемки передника. Боже.

—Это имеет значение?

—Потому что решал не ты? — в который раз цепляю. С таким отцом…самому ведь ничего не надо делать.

Лопатка с грохотом приземляется на стол, а мужские руки сжимаются в кулаки.

—Нет, малыш. Не люблю, когда мои дела приписывают отцу, я не папенькин сынок от слова совсем, и очень рекомендую тебе это запомнить, а то меня подвешивают сравнения. А когда меня что-то бесит, мне нужно выпустить пар. С тобой я буду выпускать его в горизонтальной плоскости. Понятно?

Парень поворачивается ко мне, а затем подходит и упирается руками на стол, наклоняясь ко мне близко. И тут что-то щелкает. Мое бесконечное желание к протесту. Это была долбанная угроза в мой адрес?

—Не понятно. Какого черта ты себе позволяешь, в конце-то концов?

Вскакиваю с места и тыкаю пальцем в широкую грудь. Да кто ты такой вообще? Да как смеешь?!

—А такого, что ты моя.

Ладонь перехватывает мой палец и бережно опускает.

—Мечтай!

—Да что ты? — Рустам игриво улыбается, поигрывая мышцами. А затем меня резко подхватывают за талию и усаживают на стол, беспардонно раздвигая ноги. Словно в прорубь окунули и подняли на высоту, где я обдуваюсь ветрами, промерзая до самого нутра.

А потом Белов грубо обрушивается на губы, одновременно скользя горячими пальцами по внутренней стороне бедра, заставляя меня вскрикнуть в его рот, который уже полностью захватил меня в плен.

Язык уверенно врывается, заставляя подчиняться, изнывать, несмотря на протест, который очень скоро сходит на нет. На смену приходит вязкая патока из странных чувств и пульсирующего клубка внизу живота.