Книга Училка и мажор, страница 146 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Ну ладно, тем лучше. Сразу получит в табло по-профессиональному.

В самые короткие сроки добираюсь до нужного места, паркуюсь и захожу внутрь, а там стоит мэр и боксирует на груше, рядом с ним крестный, о чем-то вещает ему. То есть проблем в раю больше нет?

Увидев меня, Ваха хмурится, кивает на свободный ринг и указывает на перчатки, но я не вижу и не слышу сейчас ничего, точечно у меня одна лишь цель — Белов.

—Ты какого хера без моего ведома с моей женщиной какие-то дела имеешь, а? Ты не смей к ней вообще подходить! — толкаю мэра со спины, а он резко разворачивается. Взгляд спокойный, словно ничего не происходит, в то время как меня выворачивает наизнанку. Мне это чертово спокойствие уже поперек глотки стоит, особенно когда меня, например, разрывает на части от гнева.

Белов снимает перчатки, поднимает на меня взгляд и также спокойно отвечает:

—Если бы я все проблемы решал, как ты, то сейчас я бы не был там, где яесть. Предлагаю спокойно поговорить.

—Я не хочу тебя видеть. Но сейчас ты выслушаешь меня и зарубишь у себя на носу, что Василиса — это моя, бля*ь, зона ответственности, и не смей тыкать свой нос, куда тебя не просят, ясно тебе? Увижу просто рядом с ней — переломаю ноги, будешь на коляске на работу ездить, — подхожу ближе и толкаю мэра в грудь, а тот в ответ только смеется, хрипло и надсадно.

—Давай пари, если на ринге победишь ты, так и быть, я больше не буду вторгаться в твою жизнь и жить Василисы. Если я уложу тебя на лопатки, то после мы поговорим нормально и без прикрас. Что скажешь, сын?

—Не смей называть меня сыном и не смей ставить мне условия, ты не имеешь никакого права на это! — шиплю, тыкая пальцем в грудь.

Разворачиваюсь и ухожу, но в спину летит ядреное:

—Испугался? Бывает. Все мы знаем, что я лучше в этом деле. Ученик пока не превзошел учителя.

Останавливаюсь. Меня нельзя брать на слабо, никогда нельзя, потому что я тогда срываюсь, окончательно теряю себя, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что мне не слабо.

—Ты будешь полировать пол, — выплевываю, беря у Вахи перчатки.

—Вы как в детском саду, еще выясните, кто дальше писает в горшок, — недовольно бурчит мужчина, пока я скидываю с себя верхнюю одежду, устремляясь на ринг. Совсем как раньше. Мы ведь так и проводили субботние вечера, ставили удары, тренировались, отжимались от пола. Приходится насильно вытолкать эти воспоминания из памяти.

—Выпусти пар, тебе полегчает, — Белов заходит на ринг и раздает никому ненужные советы. Зрение становится каким-то точечным, я вижу одну цель, натягивая на руки перчатки.

—Пошел к черту со своими советами.

Прямо сейчас я против воли все равно делаю то, чему он меня научил, потому что я охереть какой хороший ученик. Удар, еще, еще. Либо я и правда так хорош, либо он просто позволяет мне метелить его морду, на которую так ведутся бабы. Хук правой прилетает мне в ответ быстро. Недолго музыка играла, зрение на пару минут меня подводит, но я вовремя отражаю очередную атаку и даже наношу удар. Последующие слова вылетают изо рта самопроизвольно:

—За то, какой ты мудак. За маму, — очередной удар, который отражается Беловым мастерски, но я тоже не лыком шит.

—Ты имеешь право, как сын своей матери, ненавидеть меня. Но что насчетменя? Я не убивал ее, и я твой отец, моя точка зрения не в счет?