Книга Клянусь, ты моя, страница 98 – Юлианна Орлова

— Сколько у нас времени?

— Принимая во внимание все данные, расчеты, анализы и показатели, времени совсем нет. Я бы сказал, что нужно уже искать подходящего донора, — ровным тоном произносит, а Влад тем временем подается вперед, все также обхватив мою руку.

— Сколько это стоит и как найти сердце?

Врач терпеливо кивает, а затем улыбается дежурно и одним потоком выдает.

— Все зависит от совместимости. Работа это сложная, но если мы беремся, то в ближайшее время. Цена вопроса от пятидесяти до семидесяти тысяч евро, в зависимости от сложности и послеоперационного периода. Понимаете, точная цена будет известна после предтрансплантационногочекапа, с учетом всех ваших сопутствующих заболеваний, Злата.

— А сейчас? Что можно? Что нельзя?

— Вы не можете закупориться и поставить жизнь на паузу, молодой человек, — наставнически произносит доктор, утешительно кивая и сжав губы в подобие улыбки. — Вы продолжаете жить, как и прежде, без фанатизма, конечно, но никаких особых ограничений. Двигаться все равно надо, потому что несмотря ни на что, сердце должно работать и испытывать нагрузку в разумных пределах. Вы все равно не можете контролировать волнение даже от самых простых вещей. Так что не убережетесь…

Он еще много всего говорит, пытается даже шутить. И если я на шутки реагирую, то Влад — нет.

Он, чернее тучи, пугает своим видом.

Мы выходим из клиники в полном молчании.

А моя рука все также в стальном захвате. Дышать почему-то сложно.

Мы ничего нового не узнали, кроме того, что операция нужна как можно скорее.

— Ты остаешься тут на обследование и подготовку. Я лечу домой на некоторое время, чтобы недостающую сумму раздобыть, — утробным голосом цедит он, разворачиваясь ко мне. Секундное молчание.

Целует в лоб.

ВЛАД

Уезжать прочь от Златы смерти подобно. Правда. Меня прямо скручивает в бублик от осознания, что она тут одна будет. Никогда не думал, что смогу выблевать свои же органы, но, кажется, я сейчас очень близок к этому.

Злата предельно молчалива, лишнее слово не произносит вовсе.

Я на нее смотрю и сердце кровью обливается, потому что, блять, да не знаю я, как уехать и оставить ее саму. Не знаю и знать не хочу.

В отеле сжимаю ее так крепко, что самому дышать тяжело, и тупо стою изваянием, впитывая ее запах, теплоту тела и вообще всю ее.

Больше всего меня пугает безысходность. Новое сердце, а если она меня разлюбит? А если посмотрит на меня после операции и поймет, что я вообще не нужен нахрен ей.

Черт, я слышал о такой херне, что вместе с сердцем пересаживают и чувства другого человека.

Ты конченный или да, Белов? ИЛИ ДА, КОНЕЧНО! Мудак гребанный!

И я, взрослый пацан, на полном серьезе ссыкую, что меня разлюбит моя девушка, умирающая с каждой гребанной секундой из-за своего больного сердца.

Я конченный подонок, но да, я сейчас ссыкую и паникую. И еще больше паникую, что нам нужны бабки. Много бабок, сука, очень много, и я понятия не имею, как их быстро достать.

Нет, вариант, конечно, есть всегда, но сейчас надо бы по закону пойти, чтобы я нахрен не остался на родине и с уголовщиной, а моя девочка тут без денег и без сердца.

Внутренности скручиваются узлом, испепеляясь, а Злата поднимает голову и тоненьким голоском шепчет:

— Может, я тоже поеду? Влад, я понимаю, что это очень дорого, может очередь у нас пройдет быстрее, и мне по квоте сделают?