Книга Клянусь, ты моя, страница 33 – Юлианна Орлова

Тогда и мелкие просчеты могут не засчитываться.

Мама дважды пыталась сбежать со мной, и дважды это заканчивалось плохо. Без документов и денег не так просто сбежать, но даже со вторым, нужно быть самоубийцей, чтобы рисковать.

Я все ещё помню боль открытого перелома.

Мы с мамой условились попробовать в третий раз после операции, если она случится. Но я свыклась с мыслью, что операции могу не дождаться.

Я понимаю, что кому-то сердце может оказаться нужнее.

Это нормально, мы в списке давно, а новое сердце не появляется как на конвейере.

Я же пока что каким-то образом выживаю. Бывают случаи и похуже.

И чтобы кому-то жить,другой должен погибнуть.

Первое время я думала, что сердце мне не понадобиться, но… когда ситуация ухудшилась, оставаться оптимистичной не получилось.

Тем более в нашей ситуации, когда мы всё время на чемоданах из-за службы отца. Он уважаемый человек в своей среде, он эталон, примерный семьянин, а в реальности настоящее чудовище с лицом добропорядочного отца и мужа.

Мне больше не больно, мне больше не страшно. Пожалуй, я теперь отношусь ко всему проще.

Это жизнь, и она вот такая. Кому-то везёт, кому-то нет. Нет смысла плакаться, надо пытаться сделать все от себя зависящее.

На парах сижу подальше от всех, стараюсь внимание к себе не привлекать, но это бессмысленно, ведь благодаря Владу, моя персона стала очень интересна всем вокруг.

Однокурсники перешептываются и переглядываются, за спиной шушукаются.

Их винить странно, ведь мы дали повод для обсуждения.

— О, посмотрите только на нее, вся такая неприступная.

— Показушница! Ты что, не видишь, как она на него смотрит? Как кошка! Это тактика такая… отталкивать, чтобы он сильнее привязался.

Обрывки фраз до меня долетают, но я от них отключаюсь. Это лишнее. Это ни к чему.

Малиновская на меня пока что только смотрит, взглядом уничтожает. Я помню ее угрозы, кажется, теперь даже плевала на них. Меня немногое сможет запугать, в самом деле.

Что может быть для меня страшнее всего того, что я уже пережила?

Ничего, конечно.

Особенно кучка обиженных девочек, которые возомнили себя королевами.

— Злата? — обращается ко мне преподаватель. Я только сейчас понимаю, что некоторое время сидела и смотрела в одну точку без связи с реальностью.

Рывком поднимаюсь и тут же морщусь от пронизывающей боли.

— Извините, отвлеклась.

Преподаватель смотрит на меня встревожено и сочувственно. Подозреваю, что от физрука информация могла бы просочиться по всему коллективу. А мне жалость не нужна.

Нехорошее предчувствие затапливает душу.

Плюс очень может быть, что от преподавателей новость расползется и по студентам, тогда уже совсем базар будет.

Я не хочу чувствовать себя дефектной, мне хочется быть как все. Нормальной. Живой. Радостной.

Ничем не выдающейся.

— Назови основные виды шифрования данных и дешифровки, — Виктор Яковлевич хмурится и отводить взгляд в сторону, словно боитсясмотреть на меня долго.

Нет, мне кажется. Никто не узнает. Это в какой-то степени медицинская тайная, физрук в курсе лишь исключительно благодаря спецгруппе.

А ещё и медсестра.

Но она точно никому не расскажет.

На вопрос отвечаю влегкую, для меня это мелочи. С моей фотографической памятью новая информация цепляется быстро и запоминается легко.

— Молодец, садись. Остальные берите пример с Благоразумовой.