Книга Клянусь, ты моя, страница 117 – Юлианна Орлова

— Сын, я дам тебе всю сумму и с “походом”. Этот вопрос даже не обсуждается. Ничего тебе искать не надо!

Меня все еще немного триггерит, ибо я все-таки не решаю вопрос сам, а обращаюсь к родителям. По всем вопросам.

— Я прошу только ту сумму, что назвал, “поход” заработаю сам. Закрыли тему, за помощь спасибо. Я верну.

— Мы семья, какой верну вообще? — злобно бросает в ответ, всматриваясь в меня недовольным взглядом. — И вообще настрелять бы тебе по ушам за то, что молчал…

Мне кажется, что проблем на одну меньше, даже не на одну, на целый ворох. И когда жизнь приобретает яркие краски, а счет больницы в Германии пополняется на кругленькую сумму, что автоматически означает планирование операции для моей девочки, случается то, что я меньше всего ожидал.

Вообще не ожидал, если положить руку на сердце.

— Всем оставаться на местах, работает спецназ, — слышу я, когда выхожу из комнаты, а перед собой встречаю борзого мудака, который прикладом мне в живот ударяет.

Сгибаюсь в три погибели и громко ругаюсь, покрывая его трехэтажным матом. Перед глазами искры, а этот удар, мягко говоря, не смахивает на задержание по всем нормам и канонам.

Тварь тянет меня за шиворот к лестнице. Ожидаемо, я не принимаю такую игру, тем временем на первом этаже слышится брань отца и звук разбившейся вазы. Уверен, что это та самая любимая ваза моей мамы.

У нас в доме по меньшей мере человек десять, если судить по тяжелым шагам от тактической обуви.

Словно они врываются в дом наркобарона, а не честного бизнесмена.

— Сука! — сбиваю с ног мудака, который просто так меня ударил, в момент, когда мы спускаемся по лестнице. Это сделать проще в таком варианте.

Я даже не уверен, что нас задержали представили власти, в нормальных условиях должны предъявить ордер на обыск и задержание, а у нас есть только приклад в живот, да.

— Первый, второй, сопротивление! — рычит он, стекая по лестнице вниз, а я поднимаюсь и вижу, как батю уволят под белы рученьки.

— Влад, не дури! — кричит мне, когда его буквально ломают у меня на глазах. Злость застилает глаза, мутит зрение. Хочется рвать и метать, но по факту мне по голове прилетает со спины точечным ударом, и я падаю на колени, в последний момент удерживая себя за поручень.

— Сопляк,ты на кого руку поднял? — меня лицом прижимают к поручню, заламывая руки за спиной, а потом в таком состоянии сносят на первый этаж. Пару раз прикладывает меня на ходу ко всему, к чему можно приложить.

И прямо в домашних шортах вытаскивают на улицу, а оттуда— в наглухо тонированный бус, где руки скрепляют наручниками за спиной. Меня изрядно помяли, а во рту разливается металлический привкус. Бросаю беглый взгляд на окружающую территорию.

Поднимаю голову и натыкаюсь на отца, у которого разбито лицо. Суки.

Это кто такие твари?

— Спокойно, — все, что произносит. Меня же от злости подкидывает.

Спокойно, блять? У меня на носу бой, билеты к малышке куплены, а меня сейчас, грубо говоря, арестовали!

И что-то мне подсказывает, что так быстро все не решится. Это именно то, о чем батя с дедом говорили на днях, из-за чего выслали наших куда подальше. Черт!

Взрываюсь праведным гневом, но тут же подавляю его в себе.

— Разговоры закончили, — обрубает тот додик, которого я сбил-таки с ног.

Вот тварь. На него смотрю так, что он должен был бы умереть в мире, где можно было бы убить взглядом.