Книга Клянусь, ты моя, страница 105 – Юлианна Орлова

Ну и в пизду.

— Херню не неси, буду звонить чаще, чем ты думаешь…

— Я еще маме позвоню, ладно? — заискивающе посматривает на меня, а я скрепя сердце, киваю.

— Не говори, где ты территориально, никаких подробностей. Поняла?

Факт в том, что ее родных я ненавижу всем сердцем. Вообще не думал, что кто-то может вызывать во мне такие бурные эмоции, но вот она бурная эмоция рождается самопроизвольно, мать вашу! Ненавижу до трясучки!

И лучше бы им мне на глаза не попадаться, иначе сорвусь. Не будет упускать из внимания, что этот гондон решил мне проблем устроить, а Злату силой забрать. Только за это его надо подвесить за яйца, мать его итить!

— Поняла, — соглашается, понурив голову.

Не важно, вот эти все психи тоже не важно. Перехватываю за подбородок и поднимаю печальное лицо к себе.

— Ты не думаешь о них, максимум думаешь только обо мне.

Вообще я бы хотел, чтобы она только обо мне и думала, а на мой резонный приказ Злата смущается и отводит взгляд.

— Почему это только о тебе?

— Во-первых, я хороший, — облизываюсь, придвигаясь к ней ближе. Вот сейчас бы плюнуть на все, перекинуть ее на кровать и взять, как хочется.

Только ты презервативы сначала купи и дождись, чтобы у нее все зажило, мачо.

Нет, я залетов не боюсь, может было бы даже лучше, если бы она забеременела. Вот сердце пересадим и рассмотрим этот вариант.

— А во-вторых? — пытливо заглядывает мне в глаза и несмело улыбается. Обожаю эти губы.

Провожу по ним пальцем и понимаю, что в трусах отзывается каждое прикосновение к Злате.

— Хватит и во-первых.

Она улыбается, и это лучшее, что может быть. Целую без спроса, а потому что могу, потому что моя и все тут. Мне теперь подрывает сознание реальность, где Злата только моя. Могу целовать, обнимать нон-стоп и голенький с ней спать, когда захочу.

Вообще все могу, потому что моя девочка.

И чем больше я погружаюсь в желание, тем сильнееменя на части рвет, ведь сейчас очень много того, что хочется, нам противопоказано.

Я ей не говорю, но теперь моим ритуалом стало прижиматься к ее груди и слушать, как стучит сердце, с перебоями и иногда медленно, но стучит. Я с ним разговариваю и строго настрого запрещаю останавливаться. Иначе… запущу сам.

Скажи мне кто полгода назад, что я буду таким тютей, рассмеялся бы в лицо сразу после того, как расквасил бы рожу, а сейчас. У меня же все мысли утекает хер пойми куда, и все утыкается в Злату.

— Я люблю тебя, — шепчет мне в грудь моя девочка, а меня на части рвет, да желание проораться вдруг рождается.

Целую в макушку и шепчу в ответ:

— Люблю.

Хотя я вообще не понимал никогда этих гребанных соплей. Кому они упали?

Дорога до аэропорта — вечность, за которую я раз сто думал плюнуть и вернуться. А потом лупил себя по физиономии и приказывал делать то, что нужно. Нужно то, что поможет Злате.

Взлет и посадка гладко, в отличие от пожара внутри.

Все разъедается нахрен серной кислотой.

Первым делом звоню родным, узнаю новости дальше деду… у меня крайне обширный список дел.

— Влад, твоя проблема больше не проблема.

— Не понял, — вскидываю руку, чтобы словить такси.

— Нашего разведчика сняли с должности за несоответствие занимаемой должности, профнепригодность. По факту, сам знаешь, за что сняли, с волчьим билетом. Ему ни в органах, ни где бы то ни было еще удача не улыбнется больше никогда.