Книга Дача для Забавы, страница 228 – Дирижабль с. чудесами

— Всё! — возвестила подружка громовым, победным голосом, стряхивая снег с плеч. — Кони накормлены, напоены. Теперь можно и людям праздновать! Наливай, а то уйду!

— Все за стол! — скомандовал Миша.

Друзья быстро расселись по местам.

— Так, — сказала Роза и поднялась с бокалом. — Пусть старый год, уходя, забирает все невзгоды, пусть рядом остаются только добрые люди, способные дружить и сопереживать!

Зазвенели бокалы.

Вася, отпив из своего бокала, вдруг шлёпнул себя по лбу ладонью.

— Эх, промашка вышла! Надо было бенгальские огни прихватить! Без них как-то… не по-новогоднему.

— У меня есть! — воскликнула Оксана, поднимаясь из-за стола. — Сейчас принесу.

Забава, не раздумывая, отодвинула стул и пошла за дочкой в прихожую. Там на вешалке, загроможденной куртками, сумку предстояло ещё поискать.

— Оксан, ну так что Игорь решил?

Оксана, наконец, нашла свою сумочку и вытащила оттуда упаковку с огоньками.

— Агафья сказала, что неважно, согласится он или нет. Его мама и бабушка всё равно ответят за то, что сделали. А ему надо думать о своей семье. Так что после Нового года поедем ещё раз, пока каникулы не закончились.

— Вот и хорошо, — выдохнула Забава.

— Мам, знаешь, что самое странное? — голос её стал ещё тише. — Агафья сказала, что последние десять лет на его отце не было никаких приворотов. А новый, недавний появился, только когда он сюда приезжал.

Забава взяла дочь под руку.

— Пойдём, Оксан. Там гости ждут. И это не те разговоры, которые стоит начинать в новогоднюю ночь.

Когда они вернулись к столу, даже Игорь, который всю дорогу сидел хмурясь, оживился. Он уже что-то с жаром доказывал Роме.

— Да когда это в парламенте Лондона было единодушие? Разве что когда к ним залетел воробей и они все хотели его выгнать! — возмущался он.

В дверь постучали. Все за столом разом замолчали, повернув головы. Никого больше они не ждали. Да и не шумели так громко, чтобы привлечь внимание соседей.

Миша отодвинул стул и пошёл открывать.

— Позови Фису. Мне с ней поговорить надо. — послышалось со двора.

В гостиной воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды устремились на Анфису.

— Не пойду, — отказалась она, — Не хочу с ним говорить. Он наверняка уже под мухой.

— Нет! Я трезвый, Анфиса! Трезвый, слышишь?! Выйди поговорить! Я ещё твой муж, между прочим! Пока ещё твой муж!

Всем за столом было неловко и любопытно одновременно.

Анфиса всё же поднялась и направилась к выходу. Натянула куртку и вышла в холодную темноту, захлопнув за собой дверь.

Все сидели так тихо, что через приоткрытое окно было слышно весь разговор.

— Фиса, Фисушка… Ну что ты в самом деле придумала? — голос Петровича звучал умоляюще. — Я понял уже всё давно. Я исправлюсь! Что хочешь — сделаю! Ну хочешь, дом на тебя перепишу? Фис, давай решим что-нибудь. Не молодые уже, чтоб по углам разбегаться…

— Ты меня возрастом-то не попрекай, —холодно ответила Анфиса. — Вон, на Забаву посмотри. Нашла себе молодого. И ничего, живут. Или думаешь, раз пенсия на носу, я должна твои похождения терпеть?

Забава опустила глаза, ощущая кожей, что и сидящим за столом стало неловко. «Вот уж не думала, что сегодня опять меня сделают примером в… этом», — подумала она и почувствовала, как хвост Кусаки коснулся её коленок.

— Да это когда было-то? Может, она меня вообще приворожила, Людка твоя! — оправдывался Петрович.