Книга Дача для Забавы, страница 19 – Дирижабль с. чудесами

— Всё, всё, — замахала руками Забава. — Хватит аллегорий. Я всё поняла. Я — слабая сова и ни в чём не виновата, спасибо, что не бросили в снегу.

— Обращайся, — улыбнулась Тася. — Между прочим, вот ты тут ёрничаешь, а мне очень нужен был человек на конюшне. Так что ещё неизвестно, кому повезло. Ты чай допила? Пойдём седлать лошадь!

Забава отставила кружку.

— Седлать, так седлать.

Через десять минут они вывели Поганку на плац — утоптанный пятачок перед конюшней. Тася, придерживая лошадь за повод, коротко и деловито объясняла азы.

— Левой ногой в стремя. Да, вот так. И раз… поднимайся и перекидывай правую.

Забава послушно выполнила, и через мгновение оказалась на спине у лошади. Высота показалась ей заоблачной, а мир — неустойчивым и опасным. Она инстинктивно сжалась, вцепившись в гриву и переднюю луку седла, готовая в любой момент рухнуть вниз.

— Дыши, Забава, дыши! — командовала снизу Тася. — Ты вся в комок сжалась, а лошадь это чувствует. Она думает, что на нее камень свалился, и сама напрягается. Расслабься!

— Если расслаблюсь — упаду!

Подписывайтесь на ТГ, чтобы не пропустить продолжение

Но тут Тася произнесла фразу, которая подействовала лучше любого наставления. Она сказала это негромко, но с легкой, едва уловимой насмешкой в голосе, глядя куда-то за спину Забавы:

— Ой, смотри-ка, думаю, это к тебе.

Забава непроизвольно повернула голову. И выпрямила спину.

Улыбаясь во все свои тридцать два зуба, с беззаботным видом размеренным шагом к ним шел Михаил.

Конюшня жила своей жизнью: кони жевали сено в левадах, а на плацу, залитом холодным солнечным светом, Забава старалась усесться в седле получше, чтобы не выглядеть, как сгорбленная кочерга. Михаил подошел к ограде. Их взгляды встретились на секунду. Забава тут же отвела глаза, но было поздно — он уже заметил ее быстрый, украдкой брошенный взгляд. Улыбнулся, помахал ей рукой. В ответ Забава попыталась изобразить подобие улыбки, не выпуская из рук спасительной передней луки. Щеки её раскраснелись.

— Привет, Миша! Заходи — позвала его Тася чересчур весёлым, почти нарочито дружелюбным голосом.

Её явно забавляла вся эта ситуация с переглядываниями.

Миша прошёл внутрь, облокотился на доски, огораживающие плац.

— Смотрю, у вас тут весело. А можно и мне прокатиться? — спросил он. — Я оплачу, скажите только, сколько стоит.

Тася окинула его с ног до головы, не скрывая любопытства.

— Сначала скажи, сколько тебе лет и какой у тебя вес.

— Двадцать восемь, — ответил Миша. — Вес — девяносто два.

— М-да, — протянула Тася. — Для твоей комплекции у нас только Боярин подойдет. Но у него сегодня весь день расписан. Им ведь нельзя непрерывно работать. Обязательны перерывы на покушать, иначе могут гастрит заработать. — Она вдруг хитро сощурилась и повернулась к Забаве: — А ты чего у нас в седле застыла, как монумент? Не желаешь проехаться рысью, раз уж так красиво сидишь?

По спине Забавы пробежал холодок. Внутри всё запротестовало. Она вовсе не хотела в первый же день попробовать все аллюры, но чувствовала, что её репутации требуется реабилитация. Уже и так показала себя во всей красе, когда кота испугалась. И, неожиданно для самой себя, согласилась.

— Ладно, — выдохнула она, впиваясь пальцами в поводья.

Тася кивнула, уголки её губ поползли вверх. Она ловко пристегнула корду к кольцу трензеля Поганки.