Книга Скиф, страница 68 – Оксана Сергеева

– Я есть хочу, – вздохнула Лиза, когда Макс вытолкнул ее из ванной.

– Пойдем на кухню, – надев трико, сказал он.

Лизка поплелась за ним следом, уселась за стойку и неживым взглядом уставилась в окно. Пытаясь усмирить гуляющий по телу озноб, она стянула рукава ниже и спрятала в них ладошки.

Из набора продуктов, который имелся в холодильнике, можно приготовить вполне приличный ужин, но сейчас Макс был не в состоянии сосредоточиться на чем-то более серьезном, чем яичница с беконом.

– Так что там с тем мальчиком? – напомнил он.

Как ни приятна была установившаяся тишина, но молчать Лизке сейчас никак нельзя. Пусть уж выдает, что ее мучает. Всё за раз – второго он не выдержит.

– А, – Лизавета махнула рукой, вернее, рукавом его толстовки. – Я его бросила после этого. Не смогла дальше дружить. Потом вообще из дома ушла. Так хорошо мне было у бабули… А этот урод туда пришел. И всё снова повторилось. Уже обычным способом. Он сказал, что я сама этого хочу, – она сначала тихо засмеялась, потом захохотала: – Представь! Хочу! Раз не смогла его остановить – значит, сама хотела! Серьезно?! Покажи мне, блять, хоть одну девочку, которая хотела, чтоб ее какой-нибудь урод изнасиловал! – Ее смех внезапно перешел в слезы, и красивое лицо перекосила гримаса боли: – Я девочка, а он мужик! Что я должна была сделать?! Ножом его пырнуть?! Я не хотела! Не смогла с ним справиться. И мне уже стало всё равно, что дальше будет. Вот так хорошая девочка Лиза превратилась в тупую шалаву.

Что-то грохнулось на пол и укатилось под стол. Но Скиф не стал поднимать, достал из шкафа бутылку и наполнил два стакана янтарной жидкостью, один поставив перед Лизкой.

– Я вроде трезветь собиралась, – вздохнула она, быстро вытерла рукавом слезы, взяла стакан и хлебнула. Узнав по запаху и вкусу коньяк, чуть улыбнулась: – Театром пахнет.

Скиф, с трудом разжав стиснутые до боли челюсти, рассмеялся.

Лиза снова улыбнулась, уже веселее, свободнее:

– Помнишь, как мы в театр ходили, да?

– Еще сходим обязательно. Надо интеллигенции нашей дать задание, пусть спектакль выберут, они в этом разбираются, – кивнул он, проглотил свою порцию коньяка и, поставив стакан, обхватил Лизкино лицо горячими ладонями.

– Я не собиралась в тебя влюбляться, – серьезно сообщила она, глядя в его серые глаза.

– Угу, – снова кивнул он и поцеловал ее в губы.

– Ни в кого вообще. Я спала за деньги, и меня это никогда не беспокоило, совесть меня не мучила, понятно тебе? Потому что грязнее, чем есть, я уже не буду. Больше, чем есть, уже не замараешься. Мне было всё равно. Потому что я не думала, что мне придется за мое прошлое перед кем-то оправдываться, бояться, что это кому-то не понравится…

– Лапуля, меня тоже не беспокоит, что ты спала с кем-то за деньги. Мне вообще на это насрать. Можешь не пугать меня своими страшилками, пуганый уже, – сказал он и отпустил ее, но лишь потому, что бекон, который закинул на раскаленную сковороду, уже поджарился.

Лизка любила, чтобы хрустящий бекон был отдельно, поэтому Макс вытащил его на тарелку и разбил в сковороду яйца.

– Мне просто надо было выжить, – продолжила Лиза, потихоньку допивая свой коньяк. – Скажешь, были другие способы? Наверное. Это я сейчас знаю, что надо было делать. Как можно было поступить. Сейчас знаю. Но не в четырнадцать, блять, лет… Когда каждый прыщик на лице – трагедия! Я не могла никому рассказать. Понимала, что происходит что-то неправильное, но как такое рассказать? Кому? Это сейчас мать скатилась и выглядит как чудовище, а раньше хрен по ней скажешь, что что-то не так. Что ты! Семья же вроде приличная! Я не хотела, чтобы он всё это делал со мной, но не могла остановить… Потому решила, раз уж так всё, пусть платит… и другие тоже. Я ненавидела себя, ненавидела свое тело. Красивое, которое так ему понравилось. Лучше бы я уродкой родилась, он на меня, может, и не посмотрел бы. Почему я не такая родилась?