Книга Молох, страница 97 – Оксана Сергеева

– Вряд ли когда-нибудь мне придется с тобой заскучать… Хорошо,что ты любишь секс.

– Я люблю секс, потому что я люблю тебя. Я люблю секс с тобой.

Глава 23

Сегодня Ева была гораздо разговорчивее. Шампанское раскрепостило ее, но не оно придавало смелости для признаний и толкало на откровенные ласки. Слова Кира освобождали от всех сомнений. Он любил ее, и у нее не было никакого другого желания, кроме как заставить его любить еще больше.

Притянув ее к себе, Молох поцеловал мягкие губы. Сколько бы ни целовал Еву, каждый раз не мог оторваться. С поцелуями передавалась ее горячая страсть, и считывалось ее желание. Поцелуями можно было сказать всё, чего нельзя выразить словами, и сейчас Ева давала ему понять, какое его ждет наслаждение. Лаская язык и губы, она обещала ему неземное удовольствие.

Кир откинулся на спину, желая, чтобы она продолжила его исследовать. И Ева продолжила, опускаясь всё ниже. Когда ее рука легла на его возбужденный член, он вздохнул. Ей понравился его полный желания и предвкушения полувздох-полустон, но она не торопилась. Водила по нему пальцами, начиная с упругой головки и до самого основания, но губами не прикасалась. Она делала это с чрезвычайной осторожностью, поскольку знала, насколько он чувствителен, несмотря на твердость.

Потом она провела языком по всей длине, отмечая шелковистую текстуру, и поняла, почему Кира так возбуждали ее стоны. Ее это тоже возбуждало. Услышав очередной его стон, она и сама неосознанно застонала. Чувствовала свою власть над ним и что делает всё правильно. Но этого ей было мало – она хотела свести его с ума. Сводила. Целовала, лизала и трогала, но в рот не брала, хотя знала, как сильно он этого жаждет. Она дразнила прикосновениями, пока он не обезумел от одного-единственного желания – оказаться у нее во рту. Пока не начал молчаливо умолять об этом, нетерпеливо вцепившись ей в волосы.

Ева любила Кира, и все ее мысли были о том, чтобы доставить ему удовольствие, дать то, чего он так страстно хотел. Только подведя его к этой грани, она наконец перестала его мучить, лизнула член и взяла в рот. Кир вздрогнул, и всё его напряжение передалось ей, как маленький удар молнии. Она снова откликнулась стоном, возбуждаясь от его удовольствия, воспламеняясь. Чувствуя твердость и при этом нежность, чувствуя солоноватый вкус его влаги на языке. Самый желанный, самый возбуждающий.

Ева забыла про неловкость, смущение и свою неопытность.Ее не беспокоил страх выглядеть хуже женщин, которых он знал до нее, и не было никаких других ощущений, кроме ощущения его члена, горячего и твердого, нетерпеливо толкнувшегося ей в рот. Они снова стали единым целым, потому что в эти минуты жили одними ощущениями, подчинялись одной страсти, власти и тонули в общем наслаждении, самом дерзком и необузданном.

Молох растворился в ней, в ее горячих ласках, уже ничего не соображая, хотя Ева спросила, нравится ли ему, но он не мог говорить. Да и не нужно было ее направлять. Он едва дышал, готов был кончить, когда она коснулась его теплым, влажным языком и на пульсирующей головке почувствовались ее нежные, чувственные губы, ласкающие, посасывающие, втягивающие в жаркую глубину рта. Он видел, с каким наслаждением она это делала, врастая в него, утверждаясь, и от этого возбуждался еще больше.