Книга Молох, страница 48 – Оксана Сергеева

Ева попыталась стянуть с него штаны, он приподнял бедра, и его спортивные брюки тут же оказались на полу.

Ей нравилось, что он делал с ней. С ее телом. Душу Молоху опасно доверять – душу он сожрет и не подавится. А вот с женским телом он обращался умело. Хорошо знал, как трогать и гладить. Где кончиками пальцев, а где ладонью. Языком ласкать или губами. До полного безволия, бесконечного падения и такого же полета. Никаких условностей, никакого стеснения. Откровенно, каждым жестом доводил до пика возбуждения. Целовал каждый изгиб, каждую впадинку, все самые чувствительные места.

– Бес… Ты точно бес… – прошептала Ева, с тяжелым выдохом падая на спину.

Податливая и мягкая. Совершенно безвольная. С припухшими искусанными губами, она шире раздвинула бедра, чувствуя на их внутренней стороне легкие покусывания.

Готовясь в очередной раз потерять себя и окружающую реальность, Ева натянулась, как струна, и вздрогнула от прикосновения языка к болезненно набухшему клитору. От сладостного, невыносимого ощущения. Нового, ни с чем не сравнимого.

– Сладкая моя девочка… – он поцеловал ее живот, двигаясь вверх.

Припал к ней, мучая рот долгим поцелуем. Она почувствовала на его губах и языке свой вкус, застонала и настойчиво надавила ему на плечи. Чтобы там, где сейчас ее ласкали его умелые пальцы, снова оказался язык. Кир, слыша ее мучительный протестующий стон, провел влажную дорожку по ее животу, с этой лаской и себя подводя к той грани безумия, за которой удовольствие смешивается с болью.

Сладкая и обволакивающая. Дрожащая от каждого прикосновения языка. Мокрая и вкусная…

Он мучил ее, слизывая сладость с влажных складок, проникая языком в каждую впадинку, в нее.

Он уничтожал. Разбивал на кусочки, разрывал на молекулы ее прежнее «я». Больно, горячо, невыносимо приятно выворачивал наизнанку.

Рвало горло от немого крика. Рушились все ее представления о самой себе.

Каждое его действие, движение, касание, каждый щелчок языка вызывали электрический разряд. Ева будто теряла сознание и рассудок. Будто умирала бесчисленное количество раз, когда он подводил ее к самой вершине, но не давал кончить.

Она больше не могла этого выносить. Если в ней еще оставались какие-то спящие нервные клетки, потаенные эрогенные зоны, то он разбудил их все, оголил ее. Содрал с нее кожу.

Она больше никогда не будет прежней. Больше ничего не будет, как прежде.

Это была не дрожь – волна. Она не застонала, не вскрикнула. Она не могла даже дышать. Ее смыло. Унесло это раскаленной волной и вдребезги разбило о скалы.

Не давай ей прийти в себя, Кир перевернул ее на живот и вошел сзади, снова срывая с губ мучительные стоны.

С Молохом она получила свой первый опыт. И второй, и третий. Спала регулярно и уже думала, что кое-что знает о женском удовольствии. Нет, оказывается, чтобы познать предел чувственности и всю силу своего оргазма, надо былонапиться в умат и отдаться ему полностью. Разрешить этому демону делать с собой, что угодно.

Засыпая, она думала, что не оживет после этого, не сможет шевелиться. Но всё повторилось. С той же силой и равноценной страстью.

Проснулась от его рук. Оттого что между ног снова было горячо. Кир прижимался к ней сзади, обвивая своим телом, плотно и жарко. Пальцы гладили по животу и груди, лениво и расслабленно. Губы мягко целовали шею. Даже не целовали – мягко прижимались.