Книга Молох, страница 30 – Оксана Сергеева

Кир рассмеялся, ненадолго задумавшись.

– Мой папа физик-ядерщик. Я врожденный амбидекстр. Ты мне нравишься. Сойдет?

Белова вздохнула:

– Сойдет. Видимо, третье меня должно поразить как-то особенно.

– Меня это самого поражает, – с усмешкой сказал Скальский.

Ева вспомнила открытый шкаф, в котором практически не было его вещей.

– Ты не живешь в этой квартире?

– Нет.

– И вместе мы жить не будем?

– Нет.

– Просто секс, я правильно поняла?

– Правильно, – кивнул он.

– Слава Богу, – выдала она с видимым облегчением. – Тогда без проблем. Я могу иногда с тобой спать.

Больше Ева не задала вопросов, быстро помыла за собой посуду, стараясь на Кира не смотреть.

Но его взгляд на себе чувствовала. Тяжелый, пристальный. Оказывающий на нее почти физическое воздействие.

Кир сказал то, что говорил всем и всегда. Никаких обязательств. Никаких обещаний, ожиданий и ложных надежд. Никакой близости. Ева нравилась ему, с ней будет приятней, чем с другими, но это должно стать единственным отличием в привычной схеме. Его всё устраивало в таких отношениях, и он ничего менять не собирался. Только вот почему-то сердце неприятно дрогнуло, когда увидел в ее глазах непритворную радость, оттого что,кроме секса, их не будет ничего связывать.

Почти весь путь до больницы длился в молчании. Ева отрешенно смотрела в окно, пытаясь спрятаться за маской хладнокровия. Однако лихорадочный румянец, неровно покрывший щеки, выдавал бушующие внутри эмоции. Она волновалась, хотя делала бесстрастный вид.

– Что не так, Ева? – спросил Скальский. – Я думал, ты будешь радоваться. Ты же хотела увидеть мать.

Она бросила на него быстрый взгляд и снова отвернулась.

– Как будто тебе есть дело до моих чувств.

– Если спрашиваю, значит, есть, – резко ответил он.

Ева медленно вздохнула.

– Ты знаешь, кто моя мама? Она учитель начальных классов.

– Серьезный человек.

Показалось, что Кир сказал с издевкой, и это ее задело.

– Куда уж нам до вас. Вы же у нас небожители! – не удержавшись, бросила в ответ.

Ева и до этого заметила, что остро реагирует на него, сейчас же еще раз убедилась, почувствовав внутри знакомую вибрацию. Ее тряхнуло. Скальский смотрел на дорогу, прямо перед собой, но она уже знала, что означают эти затвердевшие скулы и потяжелевший взгляд.

– Понимаю, тебя вдохновляют наши странно-доверительные отношения, но держи себя в руках.

Ева перевела дыхание, вздохнув почти без воздуха.

– Я тебя не понимаю… Не поняла… Мне показалось, ты издеваешься.

– Если ты чего-то не поняла, то решается это просто – словами через рот.

– А ты прям ответишь, – хмыкнула она.

– Не факт, но спросить ты можешь всегда.

– Спасибо, успокоил. Я говорила про то, что мама вранье чует за версту.

– Охотно верю, – согласился Кир. – Я тоже его за полверсты чую. Поэтому врать мне не советую. Никогда, – предупредил между делом.

– Мы же разговаривать будем. Вдруг она что-то спросит. Что я ей скажу? Как объясню всё?

– Правду скажи.

Ева повернулась к нему. Ее синие глаза распахнулись от удивления.

– Чтобы ей плохо стало? Да ее Кондрашка хватит еще на том месте, когда Ви с Лизкой меня уговаривать пришли. Ага, давай еще скажем, что ее единственная дочь проституткой стала. То, что дальше случилось, проговаривать страшно. Мама, кстати, не знает, что Лиза – проститутка.

– Я уверен, что твоя мама догадывается, чем занимается твоя подруга, – возразил Кир. – Просто она не говорит вам об этом. Скажи ей то, что не будет ложью. Что волновалась, переживала,плакала, чуть не умерла от страха…