Книга Молох, страница 113 – Оксана Сергеева

– Раз вы сидите передо мной живой и здоровый, значит, у нее ничего не вышло… – тихо проговорила Евгения Денисовна.

– Она и не собиралась ничего такого делать. Но ситуация была ужасная.

– Хотите сказать, что вся эта якобы путаница в больнице…

– Туда же, – кивнул Скальский. – Всё к этому.

Евгения Денисовна вспомнила отчаянные слезы дочери, когда та навещала ее в палате. Ева говорила, что соскучилась, переживала, но уже тогда в ней чувствовался какой-то надрыв.

– Какой кошмар. Бедная моя девочка… – прошептала женщина и подрагивающей рукой взяла бокал.

Сделав глоток, она посмотрела на вино как будто разочарованно, словно ощутила внезапную подмену.

– Может, чего-нибудь покрепче? – предложил Кир.

– С удовольствием, – согласилась мама Евы. – Это именно то, что мне сейчас нужно.

Скальский хотел спросить, чего именно она желает, а потом вдруг поднялся.

– Пойдемте. Я отведу вас в другое место.

Евгения Денисовна растерянно встала с кресла и, ведомая его твердой рукой, пошла вместе с ним в то самое «другое место», которым оказался рабочий кабинет Скальского.

Пока, сидя на диване, она пребывала в мыслях, осознавая полученную информацию, он достал из шкафа спиртное и наполнил рюмки.

– Я забыла цветы, – спохватилась женщина.

– Не беспокойтесь. Сейчас всё принесут сюда. И цветы, и ужин.

– И что же дальше? – спросила Евгения Денисовна, беря стопочку с какой-то темной жидкостью.

– А дальше я попытался сделать так, чтобы всё благополучно разрешилось, – не вдаваясь в подробности, пояснил он. – Для всех нас.

– Ясно. Значит, своим спасением я обязана вам.

– Вы мне ничем не обязаны, – сказал Кир, после чего они чокнулись, выпили, и он снова разлил алкоголь.

– А что с этими злодеями? – спросила Евгения Денисовна.

– Не чокаясь, – ответил он.

Женщина, не морщась, влила в себя вторую рюмку смородиновой наливки.

– Повторим? – спросил Скальский.

– Давай, – махнула рукой. – Но кто-то же втянул Еву во всё это?

– Не чокаясь, – повторил Молох, и они снова опрокинули по стопке.

– А что мы пьем?

– Самогон. Наливка смородиновая. Папа делал.

– Как чудненько. Надеюсь, хоть про папу профессора не вранье?

– Чистая правда. Еще?

– Давай... Твой папа гений, – снова выпив, сказала Евгения Денисовна и расслабленно откинулась на спинку дивана. – Ты меня поразил. Даже не эта вся история, а твоя откровенность. Ничего, что я на «ты»?

– Пора бы уже. Ева бы никогда не сказала этого. Не стала бы волновать. И она слишком боится вас разочаровать. Я не боюсь. Могу себе позволить. Наши с ней отношения – это уже другаяистория.

– Она сказала, что вы влюбились, поэтому вместе.

– Это тоже правда.

– Тогда ты должен знать, что это заденет Еву.

– Я знаю.

– Это может задеть ее сильнее, чем ты думаешь.

Кир улыбнулся:

– Но вы же поможете мне пережить эту маленькую бурю.

– Или немаленькую… – хмыкнула Евгения Денисовна.

– Или немаленькую, – кивнул он.

– Выхода у меня всё равно нет. Помогу, куда я денусь. Давай за любовь и перерывчик.

Дверь распахнулась, и в кабинет шумно вошли Чистюля и Скиф. Увидев, что Кир не один, они сначала примолкли, потом Макс расплылся в доброжелательной улыбке:

– Здравствуйте, мама.

– Меня, видимо, уже все заочно знают, – улыбнулась Евгения Денисовна.

– Конечно. Нас всех в равной степени коснулась эта история с покушением… – Кир представил ей своих друзей.