Книга Всего лишь бывшие, страница 96 – Ольга Рузанова

— Не сравнивай меня с тем, кто развелся с тобой, — заявляет прямо, не опасаясь называть вещи своими именами, — Его больше нет.

Машин во дворе мало, и автомобиль Давида скатывается в подземный паркинг и занимает место недалеко от шахты лифта.

— Голова не кружится? — интересуется, когда мы заходим в кабину.

— Нет.

Что я делаю, черт возьми?.. Как я здесь оказалась?

Давид

Ксения не в себе. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что она переступает порог моего логова и почти сразу разувается. Я следую за ней тенью, боясь спугнуть, выдернуть ее ненароком из того морока, в котором она пребывает сейчас.

Останавливается у встроенного шкафа и осматривает себя в зеркало. Сначала ловит собственный взгляд, а затем, приблизив лицо, разглядывает шишку на лбу.

Ведет себя спокойно и вроде даже естественно, но мы оба понимает, что это только видимость. Я тоже расслабиться не могу. От напряжения затылок ломит. Пялюсь на нее неотрывно, опасаясь, что моргну, и она рассеется как видение.

— Дай, посмотрю, — подхожу ближе, прикрывшись благими намерениями.

Ксюша послушно поворачивается и опускает веки.

Шишка. Небольшая, без повреждения кожи, но синяк под ней уже налился.

— Лед нужен, — заключаю я.

— Тебе бы в медицинский, — поддевает тихо, — У тебя явно способности.

Шутит — это хорошо. Однако нервозность ее я всеми рецепторами ощущаю. Она как оголенный провод. Потрескивание электричества в воздухе покалывает кожу.

— Идем на кухню, — разворачиваю за плечо и подталкиваю в нужном направлении.

Ксюша шагает, бросая быстрые заинтересованные взгляды по сторонам. Посадив ее на стул, открываю холодильник в поисках льда.

— Ты здесь не живешь? — спрашивает негромко.

— Живу, — оборачиваюсь я, — Сегодня клининг был.

Понимаю, о чем она. Моих личных вещей здесь минимум, никакой привязки к месту, ни малейшего желания создавать уют. Не потому что, квартира служебная, а потому что мне в принципе это было не нужно.

Я пять лет был уверен, что я и семья — слова-антонимы. Шарахнуло нас тогда обоих сильно, даже думать о новом браке было страшно.

Только дурак после травмы и длительной реабилитации захочет повторить трюк.

Сейчас идет разворот на сто восемьдесят градусов. С треском, болезненно, потому что это как в застывших льдах развернуть ледокол на месте. Остановить процесс не выходит и переживать его мучительно невыносимо.

Я снова беру курс на Ксению. Я хочу ее. Хочу эту женщину себе, потому что она моя. Хочу тандем с ней, пару.

Блядь, семью хочу.

Хочу вернуть ее доверие и хотя бы малую часть того, что она чувствовала ко мне.

— Почему не квартира Светланы Николаевны?

— Онаее сдает.

— Ясно.

— Что тебе ясно? — подхожу к ней с пакетом льда в руках.

— Есть полотенце? — спрашивает Ксюша.

— Сейчас.

Иду за полотенцем в ванную, возвращаюсь и, обернув в него пакет со льдом, подаю ей.

— Что тебе ясно? — повторяю вопрос.

Ксения пожимает плечами и прикладывает сверток ко лбу. У меня в мозгах шуметь начинает, потому что нутром чувствую, что за ее этим «ясно» скрывается очередной триггер, который нужно раскопать, достать и проработать.

— Ничего, — отвечает, изображая беспечность и старательно отводя глаза, — Я имела в виду, что это временное жилье. И какой смысл Светлане Николаевне выгонять квартирантов, если ты тут всего на пару месяцев.