Книга Всего лишь бывшие, страница 72 – Ольга Рузанова

Трясусь от лихорадки, пока все это делаю.

Залезаю под одеяло и прижимаю к себе прыгнувшего на кровать кота.

Спать. Мне нужен час и около того полной тишины и забвения. Потом станет лучше.

— Спасибо... Давид... - бормочу в подушку, услышав, как он тихо входит в комнату, — За лекарства... и вообще...

Он задергивает шторы и смотрит, склонившись надо мной. Няшка, заерзав под моим локтем, недовольно рычит.

— Тшш... - на выдохе, — Давид... захлопни дверь, когда будешь уходить.

А потом свет меркнет. Выключается звук и останавливается ход мыслей. Словно я провалилась в черную воду, которая тут же сомкнулась над моей головой плотной толщей, отрезая от всего, что волновало и беспокоило еще секунду назад.

Спать.

Давид

Сижу в кресле у окна и не могу заставить себя пошевелиться, пока дыхание Ксюши не выравнивается, и пока сама она не перестает метаться в постели.

Температура спадает, она успокаивается. Пряди волос липнут к лбу.

Я не знаю, что чувствуют люди с настолько высокой температурой. Я сам такого никогда не испытывал. Но видеть ее в этом состоянии — серьезное испытание для моей выдержки. Даже несмотря на то, что консультация с врачом по телефону должна была успокоить.

Окаменевшие мышцы гудят напряжением, а я не могу перестать пялиться на нее. Сейчас, в состоянии слабом и беззащитном, без нужды обороняться, она снова та двадцатилетняя девчонка, что вила из меня веревки.

Гладкий лоб, по-детски курносый нос, пухлые приоткрытые губы. Спит крепко, даже ресницы не трепещут. Ничего не делает, но при этом стягивает ремни на моей груди все туже.

Смотрю и не одубляю, к чему стремился все эти пять лет, если они привели меня в исходную точку. Что за долбанный бег по кругу?

Я всегда был уверен, что четко знаю, чего хочу. Особенно тогда, пять лет назад, когда моя заносчивость не знала предела.

Но... увидел ее, и стрелки моего компаса ушли в перекос. Она умела смотреть так, что нутро выворачивало. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного.

Пять лет прошло. Сука... хоть бы что-то изменилось! Все ровно так, как тогда — в тех красках до малейшего оттенка, той же глубины. Только теперь помноженное на осознание, что ту пятилетку я просто проебал. Выкинул на свалку пять лет ее и моей жизни. Лишился ее взаимности.

Охуеть, молодец.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь с кресла и, повинуясь инстинкту, что делаю в последнее время достаточно часто, углом одеяла накрываю плечи Ксении, после чего бесшумно выхожу из комнаты и притворяю за собой дверь.

Кошак, юркнув в щель в последний момент, устремляется на кухню и, остановившись у пустой миски, выжидающе, но при все еще недоверчиво, глядит на меня.

Прикидываю, что хочет жрать, но понятия не имею, чем его кормит Ксения. Заглядываю в холодильник, натыкаясь взглядом на спаянные между собой баночки йогурта, упаковку сыра и бутылку молока. Затем открываю шкаф и по нетерпеливому мяуканью кота понимаю, что на верном пути.

— Это? — вынимаю пакетик с кормом.

Зверюга, наматывая круги вокругмоих ног, раздраженно урчит. Это.

Вываливаю содержимое пакета в миску, вторую наполняю молоком.

Бросая на меня настороженные взгляды, жрет.

Мне следует уйти, но я не ухожу. Варю кофе и занимаюсь тем, на что планировал потратить сегодняшний вечер. Просматриваю документы и созваниваюсь с Иваном, ответственным за отчеты по нашей деятельности в главный офис.