Книга Всего лишь бывшие, страница 67 – Ольга Рузанова

— Согласен с вами, Ксения Сергеевна, — и переведя взгляд на Росса, продолжает, —Не понимаю, почему Родимцев ничего не делал в этом направлении.

— Очевидно на то были свои причины. Не настолько существенные, чтобы мы с вами сегодня здесь не сидели.

Филькин смеется звонко, даже заливисто, как человек, привыкший делать это часто.

Мои губы улыбаются. Кажется, все в порядке — я не упала лицом в грязь. Учащенное сердцебиение постепенно приходит в норму.

Давид и Филькин еще раз обсуждают дополнительные соглашения, а затем прямо на столе, среди тарелок и бокалов, подписывают первый договор.

— Рад был знакомству, — говорит Александр Викторович, когда мы втроем покидаем ресторан.

Низкие свинцовые тучи и холодный порывистый ветер вынуждают поднять воротник пальто и затянуть пояс потуже.

— Спасибо, я тоже, — отвечаю на его прямой взгляд.

— Надеюсь, поводов для наших новых встреч будет еще предостаточно, — вдруг берет мою руку и прижимается к ней губами.

Темное пятно пальто Росса в моем зрительном поле приходит в движение.

— Поумерьте пыл, Александр Викторович, — отвечает он за меня, — Ксения Сергеевна не свободна.

Отпустив мою руку, Филькин с улыбкой понимающе кивает, а Давид, даже не дав попрощаться, разворачивает меня и, опустив тяжелую ладонь на мою поясницу, легонько подталкивает к своей машине.

Ее тепло, проникая через плотную ткань пальто, растекается по коже кислотным пятном. Покалывает, жжет и делает ноги непослушными.

Вместе с тем внутри сжимается пружина — что он себе позволяет?..

Открыв для меня дверь, Давид ждет, когда я усядусь, закрывает ее и, глянув на все еще стоящего у входа в ресторан Филькина, обходит автомобиль перед капотом и садится рядом.

Я не шевелюсь. Вибрация под кожей в месте, где он касался меня, не стихает.

Росс трогает машину. Звонит кому-то в офис, давая по телефону короткие указания. Затем, удерживая руль одной рукой, отвечает на сообщения.

Все это время я незаметно наблюдаю за ним. Потребность вылить на него свое возмущение не исчезает, как я на то надеялась, а напротив — ширится, растет и нагревается до состояния кипятка.

Отвернувшись к окну и делая глубокий вдох, предпринимаю последнюю попытку остыть.

— Что? — спрашивает Давид негромко.

Черт!.. Он сам нажал на курок.

— Не нужно было этого делать.

— Я не мог иначе.

— Не нужно было этого делать, — повторяюс нажимом, — Ты не имел права!..

Впиваясь глазами в его лицо, я, нахрен, жду хоть какой-нибудь эмоции! Мне нужно знать, зачем он это сделал!

Он сжимает челюсти, отчего под кожей выступают желваки, и заостряются скулы.

— Я должен был молча наблюдать за тем, как тебя клеит женатый мужик?

— Без разницы!.. — восклицаю, в запале взмахнув рукой перед лицом, — Тебя не должно волновать, кто и как меня клеит!.. Это не твое дело!..

— Выдыхай, Ксения, — говорит Давид спустя несколько секунд, — Иначе я подумаю, что тебя слишком волнует то, что я чувствую.

— Мне давно плевать на то, что ты чувствуешь! Теперь Филькин решит, что между нами что-то есть!

— И не посмеет больше подкатить к тебе свои плешивые яйца.

— Дело не в этом, Давид!.. Как ты не понимаешь?! Ты нарушаешь мои границы!

— Да мне жизни не хватит, чтобы разрушить стены, которые ты выстроила вокруг себя, — отвечает он, ловко выкручивая руль, чтобы перестроиться в соседнюю полосу.