Книга Всего лишь бывшие, страница 46 – Ольга Рузанова

Почему, когда я начинаю верить в себя, случается то, что выбивает из колеи и так прикладывает по голове, что потом сутки ничего не соображаешь? Почему, черт возьми, я позволяю ему влиять на мои настроение и самочувствие?

Росс гребаный эгоист! Я не понимаю его, хотя пять лет училась разбираться в людях.

Запахнув расстегнутое пальто, перехожу дорогу по светофору и шагаю через парковку к зданию офиса. Она забита до отказа — дисциплинированные сотрудники уже выпили кофе и приступили к должностным обязанностям. Если с меня потребуют объяснительную за опоздание, я напишу. Напишу и лично брошу ее в лицо Росса.

Такой злой и потерянной одновременно я не была уже давно.

— Ксюха, привет!.. — бросает обгоняющая меня Лиля из финансового отдела, — Опаздываем!..

— Привет, — взмахиваю ладонью, улыбаясь.

Она оглядывается, наверняка ожидая от меня, что я спохвачусь и перейду на бег, но нет, я не собираюсь нестись галопом в офис и даже намереваюсь зайти в кофейню по пути.

В этот момент ее взгляд, соскользнув с меня в сторону, застывает и делается таким испуганным, что я мгновенно догадываюсь, кого она там видит.

— Пока, я побежала, — выпаливает Лиля и, прижав сумку к груди, бросается через разделяющую парковку и вход в здание проезжую часть и через пару секунд исчезает за вращающимися дверями.

— Доброе утро, — раздается справа голос Росса.

Его серый седан со скоростью моего шага катится параллельно.

Ни видеть, ни разговаривать с ним не хочу. Боюсь. Слою матовойпомады не удалось спрятать ранку на нижней губе. Она все еще болезненно пульсирует.

— Ксения, сядь в машину.

Я прохожу еще несколько метров и поворачиваю в узкое пространство между двумя припаркованными автомобилями.

— Ксюша! — врезается в спину.

Я вздрагиваю как от удара, потому что по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз он называл меня Ксюшей. Я до сих пор помню каждый из них.

Ксения. Ксения. Ксения... Я терпеть не могла, как звучит мое имя из его уст. Терпела, потом просила, обижалась и плакала. Мне казалось, это прямое доказательство его нелюбви ко мне. Гораздо позже я поняла, что его холодность не имеет ко мне никакого отношения. Он не приемлет мягкость и нежность даже доже в отношении самых близких. Не думаю, что он хоть раз назвал свою мать мамочкой.

— Ксюша, — повторяет спокойнее, когда я останавливаюсь.

— Что?..

— Сядь. Обсудить надо.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним глазами. Всполохов огня, что я видела вчера, в них больше нет. Но что-то более тяжелое и глубокое разбавляет черноту радужки и невольно задевает за живое.

Все это мне не нужно, и вижу, что Давид это понимает.

— До вечера не подождет?

— Нет.

— Я на работу опаздываю, — вздыхаю с досадой.

— Я тоже, — проговаривает Росс терпеливо, — Это не займет много времени.

— Давид...

— Ксения, сядь в машину... пожалуйста...

Я опускаю глаза к мыскам своих туфель и, привычным движением поправив ремешок сумки на плече, обхожу седан впереди и открываю переднюю пассажирскую дверь. В салоне прохладно из-за опущенного стекла, свежо, но я все равно улавливаю запах табака в воздухе. То, что я вижу на консоли между сидениями подтверждает мою догадку — здесь курили.

Вскрытая пачка сигарет, небрежно брошенная поверх нее зажигалка и упаковка мятной жвачки рядом. Впервые я увидела, как он курит, накануне развода. Потрясения не испытала, поскольку сама в тот момент была раздавлена. Видеть, что он снова закурил именно сейчас, для меня более чем странно.